Игорь Северянин

Не старость ли это, — не знаю, не знаю, — Быть может, усталость —

Опоясывает восьмеркою Высь уступчатую река. Воду лед покрыл тонкой коркою, И снежок покрыл берега.

От вьюги снег в полях муаров, Сиренево-голубоват. И рядом грохотных ударов Морской пустой простор

О, юность! о, веры восход! О, сердца взволнованный сад! И жизнь улыбалась: «вперед!» И

Мравина и колоратура — Это ль не синонимы и стиль? Догорела лампа. Абажура Не

Мигая, лампа освещала, Как ландыш, чистые листы. Лицо поэта озаряла Улыбка ласковой мечты. Я,

Разноцветно поют фонарики, Озеркаленные заливом, И трелят на флейтах арийки Гейши, подобные сливам. В

Там, где кружатся кузнечики У душистого горошка, Поцелую крошку в плечики, Засмеется тихо крошка.

Очей незримые ирисы Благоуханно-хороши. Ах, нет утонченней актрисы И артистичнее души! Нередко, невзирая на

Мы ловили весь день окуней на лесистых озерах От зари до зари. Село солнце.

У моря и озер, в лесах моих сосновых, Мне жить и радостно, и бодро,

Вера Федоровна! Сегодня Я заехал к Вам из полка: Уж изнервничался я очень, И

Жил Сологуб на даче Мэгар, Любимый, старый Сологуб, В ком скрыта магия и нега,

Один из варваров зарезал яблоню И, как невинности, цветов лишил… Чем я пленю тебя?

Вот и уехала. Была — и нет. Как просто все, но как невыразимо! Ты

Угасала тихо, угасала ясно, Как звезда при встрече жданного луча. Смерть ее бессмертна! смерть

Каждый раз, дитя, когда увижу Твоего отца, Я люблю тебя и ненавижу Без конца:

В Везенбергском уезде, между станцией Сонда. Между Сондой и Каппель, около полотна, Там, где

На днях Земля сошла с ума И, точно девка площадная, Скандалит, бьет людей, в

Партийность — источник всех зол и всех бед: Отбросьте партийность и ждите побед, Побед

Лазоревые цветики, порхающие ласточки, Сияющее солнышко, и небо, как эмаль. О, дни мои прекрасные!

О, замороженные льдом, Вы, под олуненным лимоном, Своим муарным перезвоном Заполонившие мой дом, Зеленоустрицы,

…Но что светила луч восточный Пред блеском звездной красоты? Лобзанье женщины порочной Мне ближе

Мое одиночество полно безнадежности, Не может быть выхода душе из него. Томлюсь ожиданием несбыточной

Сегодня утром зяблики Свистели и аукали, А лодку и кораблики Качели волн баюкали. Над

Мы сидели в соснах над крутым обрывом, Над лазурным морем, в ясный Духов день.

Утром сердца голос розов, Точно весенние зори. Солнце сияет во взоре. Что за дело

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском! Удивительно вкусно, искристо и остро! Весь я в

Колье принцессы — аккорды лиры, Венки созвездий и ленты лье. А мы, эстеты, мы

Миррэлия — светлое царство, Край ландышей и лебедей. Где нет ни больных, ни лекарства,

Пой, менестрель! Пусть для миров воспетья Тебе подвластно все! пусть в песне — цель!

Весна моя! ты с каждою весной Все дальше от меня, — мне все больнее…

Увидь меня близким и любящим, Под ветхим, изодранным рубищем, Дай слезы мои с твоим

Меж тем как неуклонно тает Рать рыцарей минувших дней, Небрежно-буйно подрастает Порода новая… людей.

По отвесному берегу моря маленькой Эстии, Вдоль рябины, нагроздившей горьковатый коралл, Где поющие девушки

Среди созвездья поэтесс Вы многих-многих звезд светлее. Среди Парнаса виконтесс — Одна из первых

Есть где-то край… Есть где-то край волшебный, Где небеса и море — бирюза, Где

Есть в тихом августе, мечтательном и кротком, Такая мягкая, певучая печаль, Что жаль минувшего,

На северной форелевой реке Живете вы в березовом коттэдже. Как Богомать великого Корреджи, Вы

В смокингах, в шик опроборенные, великосветские олухи В княжьей гостиной наструнились, лица свои оглупив:

О вы, Принц Лилии, столь белой, Как белы облака в раю, Вы, в северном

В просолнечненные часы воскресенья Природы и с ней Иисуса Христа — Что может быть

Засмотревшись в прохладную прозелень Ключевой и бездонной воды, Различаешь, как водит по озеру Окуней

В черемухе, цветущей над рекой, Живет скворец, чьи перья — бронза в черни. Под

В деревне, где легко и свято Природе душу передам, Мне прямо страшно от разврата

В деревушке у моря, где фокстротта не танцуют, Где политику гонят из домов своих

М.А.Д. В девять лет, быв влюбленным, расстаться, Через тридцать пять лет повстречаться, В изумленьи

Я чуть не отдал жизнь в твоих горах, Когда, под горохот каменно-железный, Наш поезд,

Мира не переделаешь, Благородства в него не вложишь. Черное подло, как белое, Повсюду одно

В духане играл оркестр грузинов, Он пел застольцам: «Алаверды!» Из бутоньерки гвоздику вынув, Я

Речка, от ветра рябая, Качкою гичке грозит. Гичка моя голубая Быстро по речке скользит.