Игорь Северянин
Елене Семеновой В незабудковом вуальном платье, С белорозой в блондных волосах, Навещаешь ты в
В большом и неуютном номере провинциальной гостиницы Я лежу в бессоннице холодноватыми вечерами. Жутко
В этих раскидистых кленах мы наживемся все лето, В этой сиреневой даче мы разузорим
Я еду в среброспицной коляске Эсклармонды По липовой аллее, упавшей на курорт, И в
То клубникой, то бананом Пахнет крэмовый жасмин, Пышно-приторным дурманом Воссоздав оркестр румын. Раковина окарины,
Над озером смеялись берегини Зеленовзорые и русые. И были небеса спокойно-сини Над обольстительной чарусою.
В лесу осеннем, обезлиственном, Вдыхая прелый аромат, Я стану вновь поэтом истинным, Уйдя от
Ты пела грустно, я плакал весело?! Сирень смеялась так аметистово… Мне показалось: луна заметила
Озвень, окольчивай, опетливай, Мечта, бродягу-менестреля! Опять в Миррэлии приветливой Ловлю стремительных форелей: Наивный, юный
Быть может оттого, что ты не молода, Но как-то трогательно-больно моложава, Быть может, оттого
Я подхожу к окну: в опустошенье Деревья, море, небо и поля. Опустошенным кажется движенье
Июль блестяще осенокошен. Ах, он уходит! держи! держи! Лежу на шёлке зелёном пашен, Вокруг
Захрустели пухлые кайзэрки, Задымился ароматный чай, И княжна улыбкою грезэрки Подарила графа невзначай. Золотая
Беспокоишься? Верю! Теперь порадуйся, — Путь кремнист; но таится огонь в кремне, — Ничего,
Весело, весело сердцу! звонко, душа, освирелься! — Прогрохотал искрометно и эластично экспресс. Я загорелся
Упорно грезится мне Ревель И старый парк Катеринталь. Как паж влюбленный королеве Цветы, несу
Пятнадцать верст на саночках норвежских Я вез тебя равниной снеговой, На небе видя зубров
Меня качал двухгорбно Верблюд, корабль пустынь, Мне было скорбно-скорбно, Цвела в душе полынь. Вдали
В шалэ березовом, совсем игрушечном и комфортабельном, У зеркалозера, в лесу одобренном, в июне
В столице Грузии загорной, Спускающейся по холмам К реке неряшливо-проворной, Есть милое моим мечтам.
В тебе столько нежности тихой, Но, время бездумно влача, Ты скрыла ее под шумихой
Дождь летит, студеный и ливучий, Скрыв в туман глубокую Россонь. Слышен лязг невидимых уключин
Они способны, дети века, С порочной властью вместо прав, Казнить за слабость человека, Стихийно
В зеленой тишине хрустят шаги. Хрустят шаги: Идут враги. В зеленой тишине шаги хрустят.
Если это возможно, устрой Наше счастье, разбитое мной. Ощущений отцветших пусть рой, И в
Великого приветствует великий, Алея вдохновением. Блестит Любовью стих. И солнечные блики Елей весны ручьисто
Посв. В.В. Уварову-Надину. 1. Грустила ночь. При чахлом свете лампы Мечтала Ванда, кутаясь в
Ванг и Абианна, жертвы сладострастья, Нежились телами до потери сил. Звякали призывно у нее
В недоверчивых Ваших глазах, рассеянно-мягких, Чуть презрительных, умных глазах Отражаются мглисто незримые маки На
Да, я люблю тебя, мой Вася, Мой друг, мой истинный собрат, Когда, толпу обананася,
Вдыхайте солнце, живите солнцем, — И солнцем сами блеснете вы! Согреют землю лучи живые
Не оскорбить их, скорбных, оскорбленьем, Скребущим дух: как скарб, у них нутро. Скопленье тел