В госпитале
Елене Семеновой В незабудковом вуальном платье, С белорозой в блондных волосах, Навещаешь ты в
В гостинице
В большом и неуютном номере провинциальной гостиницы Я лежу в бессоннице холодноватыми вечерами. Жутко
В грехе, забвенье
Вся радость — в прошлом, в таком далеком и безвозвратном А в настоящем —
В хвойной обители
И снова в хвойную обитель Я возвращаюсь из Москвы, Где вы меня не оскорбите
В июле
В полях созрел ячмень. Он радует меня! Брожу я целый день По волнам ячменя.
В кленах раскидистых
В этих раскидистых кленах мы наживемся все лето, В этой сиреневой даче мы разузорим
В коляске Эсклармонды
Я еду в среброспицной коляске Эсклармонды По липовой аллее, упавшей на курорт, И в
В кустах жасмина
То клубникой, то бананом Пахнет крэмовый жасмин, Пышно-приторным дурманом Воссоздав оркестр румын. Раковина окарины,
В лесах приволжских
Над озером смеялись берегини Зеленовзорые и русые. И были небеса спокойно-сини Над обольстительной чарусою.
В лесу осеннем
В лесу осеннем, обезлиственном, Вдыхая прелый аромат, Я стану вновь поэтом истинным, Уйдя от
В лимузине
Она вошла в моторный лимузин, Эскизя страсть в корректном кавалере, И в хрупоте танцующих
В луни
Ты пела грустно, я плакал весело?! Сирень смеялась так аметистово… Мне показалось: луна заметила
В Миррэлии (сексты)
Озвень, окольчивай, опетливай, Мечта, бродягу-менестреля! Опять в Миррэлии приветливой Ловлю стремительных форелей: Наивный, юный
В очарованье
Быть может оттого, что ты не молода, Но как-то трогательно-больно моложава, Быть может, оттого
В опустошенье
Я подхожу к окну: в опустошенье Деревья, море, небо и поля. Опустошенным кажется движенье
В осенокошенном июле
Июль блестяще осенокошен. Ах, он уходит! держи! держи! Лежу на шёлке зелёном пашен, Вокруг
В парке
А ночи с каждым днем белее И с каждым днем все ярче дни! Идем
В поисках истин
Я в поисках истин по свету езжу, Но всюду лишь похоть, коварство, расчет. И
В полете
Давно иль недавно, когда — безразлично, Но я полюбил! Давно иль недавно, когда —
В предгрозье (этюд)
Захрустели пухлые кайзэрки, Задымился ароматный чай, И княжна улыбкою грезэрки Подарила графа невзначай. Золотая
В пространстве
Беспокоишься? Верю! Теперь порадуйся, — Путь кремнист; но таится огонь в кремне, — Ничего,
В пустые дни
Бывает: сразу станут дни пусты. Рьянь стихнет в них. Я складываю книжки И тридцать
В пути
Иду, и с каждым шагом рьяней Верста к версте — к звену звено. Кто
В пяти верстах по полотну
Весело, весело сердцу! звонко, душа, освирелься! — Прогрохотал искрометно и эластично экспресс. Я загорелся
В редком случае
В тебе так много обаяния, И так ты хороша собой, Что у меня одно
В Ревель
Упорно грезится мне Ревель И старый парк Катеринталь. Как паж влюбленный королеве Цветы, несу
В саду княгини
В яблони в саду княгини, Милая, в седьмом часу Выбегай в кисейке синей, Лилию
В роли рикши
Пятнадцать верст на саночках норвежских Я вез тебя равниной снеговой, На небе видя зубров
В Самуме
Меня качал двухгорбно Верблюд, корабль пустынь, Мне было скорбно-скорбно, Цвела в душе полынь. Вдали
В северном лесу
I Поет метель над тихо спящим бором; Мерцает луч холодных, тусклых звезд; Я еду
В шалэ березовом (поэметта)
В шалэ березовом, совсем игрушечном и комфортабельном, У зеркалозера, в лесу одобренном, в июне
В столице Грузии загорной
В столице Грузии загорной, Спускающейся по холмам К реке неряшливо-проворной, Есть милое моим мечтам.
В те дни
В те дни, отмеченные всходом Медовых наших двух недель, Когда цветы нам пахли медом
В тебе столько нежности тихой
В тебе столько нежности тихой, Но, время бездумно влача, Ты скрыла ее под шумихой
В третий приезд
Третий год подъезжаю к Сараеву, И встречает меня в третий раз С очевидной и
В туманный день
Дождь летит, студеный и ливучий, Скрыв в туман глубокую Россонь. Слышен лязг невидимых уключин
В забытьи
В белой лодке с синими бортами, В забытьи чарующих озёр, Я весь наедине с
В защиту Фофанова
Они способны, дети века, С порочной властью вместо прав, Казнить за слабость человека, Стихийно
В зеленом храме
На берегу прозрачного Ульястэ, Вдалеке от шума и гама, Где взор не оскверняют улицы,
В зеленой тишине хрустят шаги
В зеленой тишине хрустят шаги. Хрустят шаги: Идут враги. В зеленой тишине шаги хрустят.
Вальс (на мотив Мирры Лохвицкой)
Если это возможно, устрой Наше счастье, разбитое мной. Ощущений отцветших пусть рой, И в
Валерию Брюсову сонет-ответ (акростих)
Великого приветствует великий, Алея вдохновением. Блестит Любовью стих. И солнечные блики Елей весны ручьисто
Валерию Брюсову
Нежны bегсеusе’ные рессоры — Путь к дорогому «кабаку», В нем наша встреча, — после
Ванда (октавы)
Посв. В.В. Уварову-Надину. 1. Грустила ночь. При чахлом свете лампы Мечтала Ванда, кутаясь в
Ванг и Абианна
Ванг и Абианна, жертвы сладострастья, Нежились телами до потери сил. Звякали призывно у нее
Вариация
Весна — и гул, и блеск, и аромат… Зачем мороз снежинки посыпает? Наряд весны
Ваши глаза
В недоверчивых Ваших глазах, рассеянно-мягких, Чуть презрительных, умных глазах Отражаются мглисто незримые маки На
Василию Каменскому
Да, я люблю тебя, мой Вася, Мой друг, мой истинный собрат, Когда, толпу обананася,
Вдохновение
Я пробегаю мокрой рожью. Ищу во ржи огнистый мяч… И слышу-вижу: к Запорожью Течет
Вдыхайте солнце
Вдыхайте солнце, живите солнцем, — И солнцем сами блеснете вы! Согреют землю лучи живые
Вечернее метро
Не оскорбить их, скорбных, оскорбленьем, Скребущим дух: как скарб, у них нутро. Скопленье тел