Федор Сологуб
В изукрашенном покое Веселятся дети, И за ними смотрят двое, И не дремлет третий.
В камине пылания много, И зыбко, как в зыбке миров. Душа нерожденного бога Восстала
В лес пришла пастушка, Говорит кукушке: — Погадай, кукушка, Сколько лет пастушке Суждено прожить.
В лесу кричала злая птица, Едва ручей журчал в кустах, По небу прядала зарница,
В лесу живет проказник неуёмный, Малютка Зой. Насмешливый, он прячется в укромной Глуши лесной.
В лугу паслись барашки. Чуть веял ветерок. Филис рвала ромашки, Плела из них венок.
В лунном озарении, В росном серебре Три гадают отрока На крутой горе. Красный камень
В мантии серой С потупленным взором, Печальный и бледный, Предстал Абадонна. Он считает и
В мерцаньи звёзд нисходит на меня Иных, нездешних дум святое обаянье. Благословляю ночь за
В моей лампаде ясный свет Успокоенья, Но всё грехам прощенья нет, Всё нет забвенья.
В моих мечтах такое постоянство, Какого в мире нет. Весь мир — одно лишь
В молчаньи звёзд, в дыханьи ветра с полуночи Улики явственные есть. О, духи зла!
В небо ясное гляжу, И душа моя взволнована, Дивной тайной зачарована. В небо ясное
В норе темно и мглисто, Навис тяжелый свод, А под норою чисто Стремленье горных
В одеянии убогом, По тропинкам, по дорогам, Покаянный труд подъяв, Без приюта я скитаюсь,
В паденьи дня к закату своему Есть нечто мстительное, злое. Не ты ли призывал
В первоначальном мерцаньи, Раньше светил и огня, Думать-гадать о созданьи Боги воззвали меня. И
В полдень мертвенно-зеленый Цвет воды без глубины, Как же ты в лучах луны Свистишь,
В последнем свете злого дня, В паденьи сил, в затменьи Бога, Перед тобой Моя
В предутренних потьмах я видел злые сны. Они меня до срока истомили. Тоска, томленье,
В прозрачной тьме прохладный воздух дышит, Вода кругом, но берег не далек, Волна челнок
В пути безрадостном среди немой пустыни Предстала предо мной Мечта порочная, принявши вид богини
В пути, многократно измеренном И пройденном множество раз, Есть некий таинственный лаз. В пути,
В пути томительном и длинном, Влачась по торжищам земным, Хоть на минуту стать невинным,
В райских обителях — блеск и сиянье: Праведных жён и мужей одеянье Всё в
В стране безвыходной бессмысленных томлений Влачился долго я без грёз, без божества, И лишь
В стране сурового изгнанья, На склоне тягостного дня, Святая сила заклинанья Замкнула в тайный
В светлый день похоронили Мы склонившуюся тень. Кто безгласен был в могиле, Тот воскрес
В тебя, безмолвную, ночную, Всё так же верно я влюблён, И никогда не торжествую,
В тени аллей прохлада, Нарядны господа, А за оградой сада Голодная нужда. Глядит на
В тихий вечер, на распутьи двух дорог Я колдунью молодую подстерёг, И во имя
В тишине бездыханной ночной Ты стоишь у меня за спиной, Я не слышу движений
В толпе благим вещаньям внемлют. Соборный колокол велик, Труды бесстрашные подъемлют Его торжественный язык.
В томленьях жизни несчастливой Меня забавишь только ты, О муза дивно-прихотливой Мечты! В разгаре
В угрюмой, далекой пещере, В заклятой молчаньем стране Лежит уже много столетий Поэт в
В великом холоде могилы Я безнадёжно схоронил И отживающие силы, И всходы нераскрытых сил.
В весенний день мальчишка злой Пронзил ножом кору берёзы, — И капли сока, точно
Васильки на полях ослезились росой, — Васильки твоих глаз оросились слезой. Пробежал ветерок по
Вчера в бессилие печали Я был угрюмо погружён, — Слова докучные звучали, И чьи-то