Федор Сологуб

Разъединить себя с другим собою, — Великая ошибка бытия. Здесь дышит всё насильем и

Раз шалунье-капле стало скучно в море: Высь её прельстила, Солнце заманило, Сладко улыбаясь в

Разбудил меня рано твой голос, о Брама! Я прошла по росистым лугам, Поднялась по

Разнообразность городов Не достигает до предела. У всех людей такое-ж тело. Разнообразность городов Все-ж

Разрушать гнездо не надо. Разгонять не надо стадо. Бить, рубить, топтать и жечь, —

Реет снег. Темна дорога. На душе моей темно. Кто-то тёмный смотрит строго В запотелое

Ризой бледно-голубою Мочь ложится над землёю, Звёзды трепетно мерцают, Тучи бледною толпою, Точно призраки,

Невозмутимая от века, Дремала серая скала, Но под рукой у человека Она внезапно ожила:

Росою весь обрызган двор, Как звёздами крупными и яркими. И блуждает, любуется подарками Весёлого

Небо наше так широко, Небо наше так высоко, — О Россия, о любовь! Побеждая,

В томно-нагретой теплице Алая роза цветет; Рядом, в высокой светлице Юная дева живет. Роза,

Рождает сердце в песнях и радость и печаль. Земля, рождай мне больше весельем пьяных

Розы битв жестоких На полях далёких, Алой крови розы На полях чужбины. Матерей томленье,

Розы Вячеслава Иванова — Солнцем лобызаемые уста. Алая радость святого куста — Розы Вячеслава

Спасибо, милый мой ручей! Ко мне один ты ласков был, — Ты в зной

Рудо-желтый и багряный, Под моим окошком клен Знойным летом утомлен. Рудо-желтый и багряный, Он

Румяным утром Лиза, весела, Проснувшись рано, в лес одна пошла. Услышав пенье пташек по

Ржавый дым мешает видеть Поле, белое от снега, Черный лес и серость неба. Ржавый

С вами я, и это — праздник, потому что я — поэт. Жизнь поэта

С весною вновь приемлю Я благостную весть: Росе лелеять землю, Цветам невинно цвесть, Зарытым

С врагом сойдясь для боя злого, Свой меч я тяжко опустил. Казалось мне, врага

Самый ясный праздник года — День, когда несет в народ свобода Первомайский милый цвет.

Сад чародейных прохлад ароматами сладкими дышит. Звонко смеётся фонтан, и серебряный веер колышет. Зыблется

Сатанята в моей комнате живут. Я тихонько призову их,- прибегут. Хорошо, что у меня

Счастливые годы Промчались давно, — Суровой невзгоды Окрепло вино, Из чаши злорадно Струится оно,

Себе я покупаю смерть, Как покупают апельсины. Вон там, во глубине долины, Моя уже

Сердце дрогнуло от радости. Снова север, снова дождь, Снова нежен мох и тощ, —

Сердце жаждет любви. В двери жизни немой Рой мечтаний томительно бьётся. Так на берег

Сердцем овладевшая злоба застарелая Шепчет речи знойные, горько-справедливые, И скликает в бешенстве воля моя

Шестиконечная звезда Напечатлелась на сапфире. Она со мною навсегда И в дольном, и в

Широкие улицы прямы, И пыльно, и мглисто в дали, Чуть видны далёкие храмы, —

Шум и ропот жизни скудной Ненавистны мне. Сон мой трудный, непробудный, В мёртвой тишине,

Дивитесь вы моей одежде, Смеетесь: — Что за пестрота! — Я нисхожу к вам,

Нынче праздник. За стеною Разговор веселый смолк. Я одна с моей иглою, Вышиваю красный

Истомила мечта, Вожделеньем взволнована кровь. Эта жизнь и скучна и пуста, А в мечте

Сила песни звонкой сотрясает тело птички, Всё, от шейки вздутой и до кончика хвоста.

Сиянье месяца Господня Зовёт в томительные дали. В сияньи месяца Господня Неутолимая печаль. Господень

Сияя счастьем самохвальным Поспешно-зыбкой красоты, По небесам моим печальным Заря рассеяла цветы. Повеял мирно

Скифские суровые дали, Холодная, темная родина моя, Где я изнемог от печали, Где змея

Склонилась плакучая ива Над тихой рекой И, ветви качая лениво, В воде любовалась собой.

Склоняясь к смерти и бледнея, Ты в красоту небес вошла. Как безнадёжная лилея, Ты,

Скоро крылья отрастут У пленённого Амура, И фиалки зацветут В сладких песнях трубадура. Прутьев

Скоро солнце встанет, В окна мне заглянет, Но не буду ждать, — Не хочу

Скучная лампа моя зажжена, Снова глаза мои мучит она. Господи, если я раб, Если

Скупа Филис, но пыл мятежный Сильвандру надо утолить. Баранов тридцать деве нежной Он дал,

Сквозь пыльный столб, как яркое мечтанье, Пронизаны лучи. Создатель мой, прости моё страданье И

Сквозь туман едва заметный Тихо блещет Кострома, Словно Китеж, град заветный,- Храмы, башни, терема.

Слабеют яростные стрелы Земных страстей. Сомкни глаза. Близки пределы Твоих путей. Не обману тебя,

Сладко мечтается мне, Слабо мерцает лампада, Тени скользят по стене. Тихо мечтается мне Тайная

Сладко ты благоухаешь, Расцвела на радость мая. Отчего ж ты не вздыхаешь, Сад родимый

Слепой судьбе противореча, Горит надеждами восток, И праздник радостного веча, Великий праздник, недалёк. Он