Дмитрий Быков

Елене Шубиной …И чувство, блин, такое (кроме двух-трех недель), как если бы всю жизнь

Нету прежней стати, ни прежней прыти. Клонюсь ко праху. Аще песнь хотяше кому творити

Оторвется ли вешалка у пальто, Засквозит ли дырка в кармане правом, Превратится ли в

Под бременем всякой утраты, Под тяжестью вечной вины Мне видятся южные штаты — Еще

А взглянуть ретроспективно — стыдно, блин, за свой же страх. Часто тошно, чаще противно,

Присесть на теплые ступени, На набережной, выбрав час; Покрыв газетою колени, Заветный разложить запас:

Нет ни сахара, ни сигарет В этом городе, Богом забытом, И тебя в этом

Она любила Баха, но не нас. С тех пор мы все не можем слушать

Приговоренные к смерти, наглые он и она, Совокупляются, черти, после бутылки вина. Чтобы потешить

Денису Горелову Он любил красногубых, насмешливых хеттеянок… желтокожих египтянок, неутомимых в любви и безумных

Он умница, этот упорный, Озлобленный, еле живой, С его меланхолией черной И лысой его

Снизу пшикнул сжатый воздух. Люди вышли на перрон. В.Антонов, «Графоман». В пригородной электричке, грязной,

Сначала дом, потом дорога. Обнимет друг, и враг простит. Как подведение итога, Снежинка первая

Он так ее мучит, как будто растит жену. Он ладит ее под себя —

Владимиру Вагнеру Наше свято место отныне пусто. Чуть стоят столбы, висят провода. С быстротой

…У него суровый вид И тяжелая рука. Он стоит себе, стоит У жужжащего станка.

Он обязательно придет, Какой-нибудь другой, Самовлюбленный идиот, Восторженный изгой, Из всех богоугодных дел Пригодный

Пусть так. Я прав. Р.-М. Рильке Мечтая о надежности семьи, Забыв о детских бреднях,

Кате Зволинской Вам надоели были — так вот вам прибаутка: Друг друга полюбили солдат

Совок бессмертен. Что ему Гекуба? Не отрывая мундштука от губ, Трубит трубач, и воет

«В сем христианнейшем из миров Поэты — жиды.» (Марина Цветаева) В душном трамвае —

В небе луна, а под небом тишина. Светятся четыре последних окна. После дневной суеты

Когда мне будет несколько за двадцать, Я вспомню свою первую любовь. Она была действительно

Сергеев пятые сутки шел из Днепропетровска в Киев. Под ногами хрустела сухая, посоленная заморозком

На закате меркнут дома. Мосты И небес края. Все стремится к смерти — и

Серым мартом, промозглым апрелем, Миновав турникеты у врат, Я сошел бы московским Орфеем В

Понимаю своих врагов. Им и вправду со мною плохо. Как отчетлива их шагов неизменная

Вокруг меня матросы пили ром, Матросы говорили о своем, А я не пил ни

Опережай в игре на четверть хода, На полный ход, на шаг, на полшага, В

Полно у дьявола утех, Но яростней всего его прислуга Науськивает друг на друга тех,

О Боже мой, какой простор! Лиловый, синий, грозовой, — но чувство странного уюта: все

О какая страшная, черная, грозовая Расползается, уподобленная блину, Надвигается, буро-желтую разевая, Поглотив закат, растянувшись

Покойник так от жизни отстает, Что тысяча реалий в час полночный Меж вами недвусмысленно

Что-то часто стал вспоминать о Коле. Погулять его отпустили, что ли, поглядеть на здешнюю

…И ощущенье снятого запрета Происходило от дневного сна, И главный корпус Университета Шумел внизу,

Когда кончается эпоха И пожирает племена — Она плоха не тем, что плохо, А

Умирать, по возможности, надо весело. Не рыдать, не считать потерь. Улыбаясь, встретить ангела-вестника, возвещающего:

В новой топографии, где каждый перекресток приглашает умереть… М.Щербаков 1 Возвращенье на место любви

Противна молодость. Противна! Признаем это объективно. Она собой упоена, Хотя не может ни хрена.

Давно не нов, но, видимо, силен, Французский сериал, покрытый славой, Пока еще способен удержать

Трудно в армии первое время. Помню, смотришь — и плакать готов Над обычной программою

Меж апрелем и маем, Не сейчас, а давно, На одной из окраин — Например,

Приснился Тютчева новооткрытый текст — Шестнадцать строчек нонпарели; Он был из лучшего и, помнится,

Я в Риме был бы раб — фракиец, иудей Иль кто-нибудь еще из тех

Я слышал, особо ценится средь тех, кто бит и клеймен, Пленник (и реже —

Ты был влюблен. Твоя подруга В тебе нуждалась иногда Для проведения досуга И облегчения

Михайлов стоит около метро и просит подаяния. Ему подают скупо, потому что молодой, здоровый

Проснешься ночью, вынырнешь из сумрачных глубин — И заревешь, не выдержишь без той, кого

Когда бы я был царь царей (А не запуганный еврей), Уж я бы с

Сердце мое улетело в Новосибирск. Там и живет теперь неизвестно с кем. Впрочем, особой

Когда я брошу наконец мечтать о лучшей доле, Тогда выяснится, что ты жила в