Аполлон Григорьев

Страданий, страсти и сомнений Мне суждено печальный след Оставить там, где добрый гений Доселе

В давно прошедшие века, «во время оно» Спасенье (traditur) сходило от Сиона… И сам

1 С пирмонтских вод приехал он, Все так же бледный и больной, Все так

Уехал он. В кружке, куда, бывало, Ходил он выливать всю бездну скуки Своей, тогда

Душный вечер, зимний вечер; Всё окно заволокло, Нагорели тускло свечи — Не темно и

Тебя таинственная сила Огнем и светом очертила, Дитя мое. И все, что грустно иль

Хор Жизнь хороша! Голос Наружу нежными ростками Из недр земли она бежит, Ей солнце

Пестрить мне страшно ваш альбом Своими грешными стихами; Как ваша жизнь, он незнаком Иль

Жил-был старый король, С седой бородою да с суровой душою, И — бедный старый

1 Есть у поэтов давние права, Не те одни, чтоб часто самовольно Растягивать иль

Внутри души своей живущей Ты центр увидишь вечно сущий, В котором нет сомнений нам:

Вечер душен, ветер воет, Воет пес дворной; Сердце ноет, ноет, ноет, Словно зуб больной.

За Вами я слежу давно С горячим, искренним участьем, И верю: будет Вам дано

При посылке стихотворений Да будут вам посвящены Из сердца вырванные звуки: Быть может, оба

Ядовиты мои песни, Но виной тому не я: Это ты влила мне яду В

«Ты веришь в правду и в закон, Скажи мне не шутя?» — «Дитя мое,

Я вас люблю… что делать — виноват! Я в тридцать лет так глупо сердцем

Чредою быстрой льются годы,— Но, боже мой, еще быстрей И безвозвратней для людей Проходят

Да, я люблю его, громадный, гордый град, Но не за то, за что другие;

1. Из пролога Любить и пить, за дикими зверями Охотиться — вот жизнь сынов

Я измучен, истерзан тоскою… Но тебе, ангел мой, не скажу Никогда, никогда, отчего я,

Серебряный тополь, мы ровни с тобой, Но ты беззаботно-кудрявой главой Поднялся высоко; раскинул широкую

Я ее не люблю, не люблю… Это — сила привычки случайной! Но зачем же

Вы рождены меня терзать — И речью ласково-холодной, И принужденностью свободной, И тем, что

1 Без сожаления к тебе, Без сожаления к себе Я разорвал союз несчастный… Но,

О, верь мне, верь, что не шутя Я говорю с тобой, дитя. Поэт —

Восстань, о боже! — не для них, Рабов греха, жрецов кумира, Но для отпадших

Под соломенной крышей Он по преданиям живет, И доселе имя выше Чтит едва ли