Аля Кудряшева

И когда ты будешь плакать, что скоро двадцать, то есть четверть жизни вылетела в

Невозможно держать в памяти все человечество. Это — как увидеть завтрашнюю еду в только

Пригорюнилась, похудела, или, может, стряслась беда? Это очень смешное дело — выйти из дому

И кстати, еще бывает уездный гор., точнее, уездный N. — не об этом речь.

Никто меня не толкал, не бил меня по рукам, изящно не намекал, и яда

Восьмого мая они просыпаются среди ночи. Старший из них говорит: «Черемуха зацветает» Средний из

Иди по апрелю, по синим лужам, по желтому солнцу, по красным крышам, Иди, для

Ночным захлебнувшись соком, Бессонница бьет в висок мой Вопросами о высоком По классике —

Сашке. Вцепляешься в руку — подожди еще пять минут, Долго стоишь перед зеркалом, треплешь

Какое там говорить! Я дышу с трудом. Какое там подожди! Все часы стоят. Во

Ну что я могу ответить? Глаза сухи, Улыбка ласкова, голос — хоть на парад.

Позови меня, брат, позови меня, ласковый брат, Мы пойдем по дороге туда, где пылает

Каждый день, каждый год обязательно кто-то умрет то в миру, то в ЖЖ, то

Ну не бываешь, что еще взять с такого, Кто бы ни провинился — ты

В.К. Вот этот город. Остов его прогнил. Каменный остров оставшихся навсегда. Вот фонарей горячечная

Дождь напевает, искрясь по зарослям. Лес приветствует всяким шуршанием. Теплый компьютер гудит всем корпусом,

Когда наступает вечер, их становится больше. Они как будто выходят из серых замерзших стен.

Октябрь был дождем, непонятным месяцем, Светлел к пяти и меркнул после шести Мария знала,

А она говорит: «Иди уж тогда один, или с кем угодно — но всё-таки

Кого — неважно, жучка, букашку, ласкаться, трогать сердечной мышцей, кого — неважно, хотя бы

Она раскрасила губы огнем карминным, чтоб стать, как все, чтоб быть — под одну

Двадцать перышек за плечами — облетели, пора линять. Я иду, шевелю ключами, люди пялятся

На небе только и разговоров, что о море. Перед воротами очередь хуже рыночной, Тесно

0. Меня кто-то любит, Боже мой, кто б то ни был, Меня кто-то помнит,

Первый раз я ушла из дома потому, что мне не купили лошадь. Вообще я

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет,

Девочка научилась расправить плечи, если взять за руку — не ускоряет шаг. Девочка улыбается

А если кто-то напишет, что любит осень, — не верь им, это неправда, пусть

А это даже почти банально, ну то есть каждому по плечу, луна на небе

А мало слов не проще, чем слишком много, ведь в «много» можно слукавить, сплясать

А она говорит — мой милый, создай мой мир, чтобы он нас одевал, чтобы

А у нас декабрь, но вокруг по-вешнему Сыро и горячо. Я захожу домой и

А все эти наши проблемы, наши одьппки, наши черные горячие неудачи оттого, что мы

Сладкие дни крошатся в руке, как коржик, сонное море дремлет в объятьях тени, берег

Был у них январь, было поздно и страшно, приходили волки к ним, под окном

Чтобы не расплескать — прикрываю лоб рукой, чашку себе из ладони соорудив, утро пригрелось

Короче.. короче, мне снились сейчас шаманы. Пятнадцать штук узкоглазых дымных шаманов. Они говорили мне:

Шарлотта Миллер выходит из дома утром, но так темно, что в общем неважно, что

Непонятно что с тети-сониной нотной папкой, Золотая осень и губы от яблок липки Засыпает,

Эх бы кабы мне бы орлом бы стать, эх бы кабы мне бы умом

А что не допивали — то днем лакали, ходили, глупо тратили проездной, смотри, какое

А чтобы быть собой — смотри, — мне нужно непристойно мало: всего лишь жить