Алексей Константинович Толстой

По гребле неровной и тряской, Вдоль мокрых рыбачьих сетей, Дорожная едет коляска, Сижу я

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 1 «Добро,- сказал князь, когда выслушал он Улики царьградского мниха,- Тобою, отец,

1 Друзья, ура единство! Сплотим святую Русь! Различий, как бесчинства, Народных я боюсь. 2

1 Гаральд в боевое садится седло, Покинул он Киев державный, Вздыхает дорогою он тяжело:

Вершины закутала туч полоса. Денщик, дай кисет и чубук! Меня до костей промочила роса,

Пантелей-государь ходит по полю, И цветов и травы ему по пояс, И все травы

Ой стоги, стоги, На лугу широком! Вас не перечесть, Не окинуть оком! Ой стоги,

Ой, каб Волга-матушка да вспять побежала! Кабы можно, братцы, начать жить сначала! Ой, кабы

Ой, честь ли то молодцу лен прясти? А и хвала ли боярину кичку носить?

Острою секирой ранена береза, По коре сребристой покатились слезы; Ты не плачь, береза, бедная,

Он водил по струнам; упадали Волоса на безумные очи, Звуки скрыпки так дивно звучали,

Одарив весьма обильно Нашу землю, царь небесный Быть богатою и сильной Повелел ей повсеместно.

Царицын луг. Солнце светит во всем своем блеске. Хор дворян, купечества, мещан и почетных

Обнявшися дружно, сидели С тобою мы в легком челне, Плыли мы к неведомой цели

Об этом я терзаюся и плачу Зимой, весною, осенью и летом, Печаль моя и

О, не страшись несбыточной измены И не кляни грядущего, мой друг, Любовь души не

О, не спеши туда, где жизнь светлей и чище Среди миров иных; Помедли здесь

О, не пытайся дух унять тревожный, Твою тоску я знаю с давних пор, Твоей

О, если б ты могла хоть на единый миг Забыть свою печаль, забыть свои

О друг, ты жизнь влачишь, без пользы увядая, Пригнутая к земле, как тополь молодая;

О, будь же мене голосист, Но боле сам с собой согласен… . . .

Поляки ночью темною Пред самым Покровом, С дружиною наемною Сидят перед огнем. Исполнены отвагою,

Но были для девы другие отрады, Шептали о боге ей ночь и луна, Лавровые

Нет, уж не ведать мне, братцы, ни сна, ни покою! С жизнью бороться приходится,

Толстый юнкер Арапетов В этот новый год, Взявши дюжину браслетов, К дядюшке несет. Он

Не ветер, вея с высоты, Листов коснулся ночью лунной; Моей души коснулась ты —

Не верь мне, друг, когда, в избытке горя Я говорю, что разлюбил тебя, В

Не приставай ко мне, Борис Перовский, Ужасны мне любви твоей желанья, К тебе любовию

Не пенится море, не плещет волна, Деревья листами не двинут, На глади прозрачной царит

Не брани меня, мой друг, Гнев твой выразится худо, Он мне только нежит слух,

Не божиим громом горе ударило, Не тяжелой скалой навалилося; Собиралось оно малыми тучками, Затянули

Нас не преследовала злоба, Не от вражды иль клеветы — От наших дум ушли

ПОДРАЖАНИЕ («Я видел смерть: она сидела…») . . . . . . . .

Сквозит на зареве темнеющих небес И мелким предо мной рисуется узором В весенние листы

На нивы желтые нисходит тишина; В остывшем воздухе от меркнущих селений, Дрожа, несется звон.

Горька нам, Николай, Была б твоя утрата, К обеду приезжай И привези нам брата.

1 Если хочешь быть майором, То в сенате не служи, Если ж служишь, то

…Моя душа летит приветом Навстречу вьюге снеговой, Люблю я тройку удалую И свист саней

Мой строгий друг, имей терпенье И не брани меня так зло; Не вдруг приходит

Великий Губертус, могучий стрелок, К тебе мы прибегнуть дерзнули! К тебе мы взываем, чтоб

1 Молчите!- Мне не нужен розмарин! Я знаю вас, крамольная палата! Теперь не вы,

Мне в душу, полную ничтожной суеты, Как бурный вихорь, страсть ворвалася нежданно, С налета

Минула страсть, и пыл её тревожный Уже не мучит сердца моего, Но разлюбить тебя

Милый друг, тебе не спится, Душен комнат жар, Неотвязчивый кружится Над тобой комар. Подойди

Меня, во мраке и в пыли Досель влачившего оковы, Любови крылья вознесли В отчизну

1 Доктор божией коровке Назначает рандеву, Штуки столь не видел ловкой С той поры,

Ты прав: мой своенравный гений Слетал лишь изредка ко мне; Таясь в душевной глубине,

Склоняся к юному Христу, Его Мария осенила; Любовь небесная затмила Ее земную красоту. А

Ропща на прихоти судеб И в испытаньях малодушный, Я ждал насушенный твой хлеб, Как

Слава богу, я здоров, Но ведь может же случиться, Что к обители отцов Mне

Очень, Лонгинов, мне жаль, Что нельзя с тобой обедать — Какова моя печаль, То