Алексей Константинович Толстой
Скорее на небе луну Заменит круг презренной…., Чем я хоть мысленно дерзну Обидеть «Вестника
Лишь только один я останусь с собою, Меня голоса призывают толпою. Которому ж голосу
Приветствую тебя, опустошенный дом, Завядшие дубы, лежащие кругом, И море синее, и вас, крутые
Обычной полная печали, Ты входишь в этот бедный дом, Который ядра осыпали Недавно пламенным
Как чудесно хороши вы, Южной ночи красоты: Моря синего заливы, Лавры, скалы и цветы!
Туман встает на дне стремнин, Среди полуночной прохлады Сильнее пахнет дикий тмин, Гремят слышнее
Вы всe любуетесь на скалы, Одна природа вас манит, И возмущает вас немало Мой
Ты помнишь ли вечер, как море шумело, В шиповнике пел соловей, Душистые ветки акации
Всесильной волею аллаха, Дающего нам зной и снег, Мы возвратились с Чатырдаха Благополучно на
Смотри, все ближе с двух сторон Нас обнимает лес дремучий; Глубоким мраком полон он,
Привал. Дымяся, огонек Трещит под таганом дорожным, Пасутся кони, и далек Весь мир с
Солнце жжет; перед грозою Изменился моря вид: Засверкал меж бирюзою Изумруд и малахит. Здесь
Где светлый ключ, спускаясь вниз, По серым камням точит слезы, Ползут на черный кипарис
Тяжел наш путь, твой бедный мул Устал топтать терновник злобный; Взгляни наверх: то не
Над неприступной крутизною Повис туманный небосклон; Tам гор зубчатою стеною От юга север отделен.
Колышется море; волна за волной Бегут и шумят торопливо… О друг ты мой бедный,
Колокольчики мои, Цветики степные! Что глядите на меня, Тёмно-голубые? И о чём звените вы
Коль любить, так без рассудку, Коль грозить, так не на шутку, Коль ругнуть, так
Спускается солнце за степи, Вдали золотится ковыль,- Колодников звонкие цепи Взметают дорожную пыль. Идут
Во дни минувшие бывало, Когда являлася весна, Когда природа воскресала От продолжительного сна, Когда
Когда природа вся трепещет и сияет, Когда ее цвета ярки и горячи, Душа бездейственно
Когда кругом безмолвен лес дремучий И вечер тих; Когда невольно просится певучий Из сердца
Уношу князю Ростиславу затвори Днепр темне березе. Слово о полку Игореве. Князь Ростислав в
Без отдыха пирует с дружиной удалой Иван Васильич Грозный под матушкой-Москвой. Ковшами золотыми столов
Клонит к лени полдень жгучий, Замер в листьях каждый звук, В розе пышной и
Как здесь хорошо и приятно, Как запах дерев я люблю! Орешника лист ароматный Тебе
Как-то Карп Семенович Сорвался с балкона, И на нем суконные Были панталоны. Ах, в
Как селянин, когда грозят Войны тяжелые удары, В дремучий лес несет свой клад От
Как филин поймал летучую мышь, Когтями сжал ее кости, Как рыцарь Амвросий с толпой
Как часто ночью в тишине глубокой Меня тревожит тот же дивный сон: В туманной
Кабы знала я, кабы ведала, Не смотрела бы из окошечка Я на молодца разудалого,
К твоим, царица, я ногам Несу и радость и печали, Мечты, что сердце волновали,
К страданиям чужим ты горести полна, И скорбь ничья тебя не проходила мимо; К
1 Послушайте, ребята, Что вам расскажет дед. Земля наша богата, Порядка в ней лишь
Прошу простить великодушно, Что я, как старый генерал, В борьбе суровой с жизнью душной,
Источник за вишневым садом, Следы голых девичьих ног, И тут же оттиснулся рядом Гвоздями
Исполать тебе, жизнь — баба старая, Привередница крикливая, Что ты, лаючись, накликнулась, Растолкала в
И у меня был край родной когда-то; Со всех сторон Синела степь; на ней
И на крыльце по вечерам, Внимая тихим разговорам, Лягушек слушать дружный гам, Вдали звенящий
Хорошо, братцы, тому на свете жить, У кого в голове добра не много есть,
Ходит Спесь, надуваючись, С боку на бок переваливаясь. Ростом-то Спесь аршин с четвертью, Шапка-то
Грядой клубится белою Над озером туман; Тоскою добрый молодец И горем обуян. Не довеку
Бисмарк, сидючи в Берлине, Пишет Австрии устав, Бонапарт, в своей рутине, Непреклонный кажет нрав;