Афанасий Фет

Нет, сколько козней ты ни крой, Я твоего не слышу бреда, Пошлю я в

Нет, я не изменил. До старости глубокой Я тот же преданный, я раб твоей

Нетленностью божественной одеты, Украсившие свет, В Элизии цари, герои и поэты, А темной черни

Друг, о чем ты всё тоскуешь? Нет улыбки на устах, Черны кудри в беспорядке,

Всё тучки, тучки, а кругом Всё сожжено, всё умирает. Какой архангел их крылом Ко

Тебя не знаю я. Болезненные крики На рубеже твоем рождала грудь моя, И были

Проснулся я. Да, крышка гроба. — Руки С усильем простираю и зову На помощь.

Нисходят во гроб поколенья, Идут и проходят года, И только одна в моем сердце

Постой хотя на миг! О камень или пень Ты можешь уязвить разутую ступень; Еще

Мила мне ночь, когда в неверной тьме Ты на руке моей в восторге таешь,

Ночь крещенская морозна, Будто зеркало — луна. «Побегу: еще не поздно, Да боюсь идти

Ночь лазурная смотрит на скошенный луг. Запах роз под балконом и сена вокруг; Но

Ночь. Не слышно городского шума. В небесах звезда — и от нее, Будто искра,

Ночь светла, мороз сияет, Выходи — снежок хрустит; Пристяжная озябает И на месте не

Ночь тиха. По тверди зыбкой Звезды южные дрожат; Очи матери с улыбкой В ясли

Ночью как-то вольнее дышать мне, Как-то просторней… Даже в столице не тесно! Окна растворишь:

Ночь весенней негой дышит, Ветер взморья не колышет, Весь залив блестит, как сталь, И

Ты, что с неба и вполне Все страданья укрощаешь И несчастного вдвойне Вдвое счастьем

Ты спишь один, забыт на месте диком, Старинный монастырь! Твой свод упал; кругом летают

Сердце, сердце, что такое? Что смутило жизнь твою? Что-то странное, чужое; Я тебя не

Но на что твоей матери лампа ночная? Нет, не мучай меня, не терзай ты

Ныне первый мы слышали гром, Вот повеяло сразу теплом, И пришло мне на память

МАКСИМИЛИАН О боже, боже! все народы мне Покорны, как-то — Азия, Европа, Америка и

О, для тебя я сделаюсь поэтом! Готов писать и прозой и стихами, Распоряжаться мыслью

О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной, Коварный лепет твой, улыбку, взор случайный,

О друг, не мучь меня жестоким приговором! Я оскорбить тебя минувшим не хочу. Оно

О, если бы озером был я ночным, А ты луною, по нем плывущей! О,

О, этот сельский день и блеск его красивый В безмолвии я чту. Не допустить

Опять меня балуешь ты, И под искусной рукою Опять узоры и цветы Под быстрой

Спасибо вам! Мы вспоминаем Ваш резвый смех с умом живым. Без вас и май

О, как люблю я возвращаться К истоку первых твоих дней И, внемля сердцем, восторгаться

О, как подобен я — смотри — Свече, мерцающей в потьмах, Но ты —

О, как волнуюся я мыслию больною, Что в миг, когда закат так девственно хорош,

Рассеянной, неверною рукою Я собирал поэзии цветы, И в этот час мы встретились с

О милая дева, к чему нам, к чему говорить? Зачем, при желании чувством с

О, не вверяйся ты шумному Блеску толпы неразумному,— Ты его миру безумному Брось —

О, не зови! Страстей твоих так звонок Родной язык. Ему внимать и плакать, как

О нет, не стану звать утраченную радость, Напрасно горячить скудеющую кровь; Не стану кликать

О помыслах Гафиза Лишь он один да бог на свете знает. Ему он только

О, солнце глаз бессонных — звездный луч, Как слезно ты дрожишь меж дальних туч!

Облаком волнистым Пыль встаёт вдали; Конный или пеший — Не видать в пыли! Вижу:

Обремененный славой мира, Сравняйся с смоквою полей; Она тем ниже гнется долу, Чем смокв

Хоругвь священную подъяв своей десной, Иду — и тронулась за мной толпа живая, И

Вот груди — жаркий пух, вот взоры — звезды ночи, Здесь цитры звон и

Смотри,- синея друг за другом, Каким широким полукругом Уходят правнуки твой! Зачем же тенью

Одним толчком согнать ладью живую С наглаженных отливами песков, Одной волной подняться в жизнь

Одна звезда меж всеми дышит И так дрожит, Она лучом алмазным пышет И говорит:

Офелия гибла и пела, И пела, сплетая венки; С цветами, венками и песнью На

Окна в решетках, и сумрачны лица, Злоба глядит ненавистно на брата; Я признаю твои

Он ест, — а ты цветешь напрасной красотою, Во мглу тяжелых туч сокрылася любовь,

Она ему — образ мгновенный, Чарующим ликом своим, Он — помысл ее сокровенный; Да