Владислав Ходасевич

В темноте, задыхаясь под шубой, иду, Как больная рыба по дну морскому. Трамвай зашипел

Где пахнет черною карболкой И провонявшею землей, Стоит, склоняя профиль колкий Пред изразцовою стеной.

Подпольной жизни созерцатель И Божьей милостью поэт, — Еще помедлю в этом мире На

Элегия Не радостен апрель. Вода у берегов Неровным льдом безвременно одета. В холодном небе

Ты губы сжал и горько брови сдвинул, А мне смешна печаль твоих красивых глаз.

Байрону, Пушкину вслед, родословьем своим ты гордишься; Грубый отбросив терпуг, персты на струны кладешь;

Пока душа в порыве юном, Ее безгрешно обнажи, Бесстрашно вверь болтливым струнам Ее святые

Покрова Майи потаенной Не приподнять моей руке, Но чуден мир, отображенный В твоем расширенном

Как на бульваре тихо, ясно, сонно! Подхвачен ветром, побежал песок И на траву плеснул

Полно рыдать об умершей Елене, Радость опять осенила меня. Снова я с вами, нестрашные

Помню куртки из пахучей кожи И цинготный запах изо ртов… А, ей-Богу, были мы

Помн, Лила, наши речи вкрадчив, Погасить не смели мы огня, И, лицо от света

Порок и смерть! Какой соблазн горит И сколько нег вздыхает в слове малом! Порок

Царевна ходит в красном кумаче, Румянит губы ярко и задорно, И от виска на

Я задумался. Очнулся. Колокольный звон! В церковь, к свечкам, к темным ликам Грустно манит

Мупим и Хулим! В литавры! За дело! Миллай и Гиллай! В свирель задувай! Скрипка,

Спишь ты, Юстина? Я жду у дверей. — Бог с вами, рыцарь, уйдите скорей!

Нет, есть во мне прeкpaсноe, но стыдно Его назвать перед самим собой, Перед людьми

Нет, ты не прав, я не собой пленен. Что доброго в наемнике усталом? Своим

Хорошо, что в этом мире Есть магические ночи, Мерный скрип высоких сосен, Запах тмина

«Проходят дни, и каждый сердце ранит, И на душе — печали злая тень. Верь,

Самая хмельная боль — Безнадежность, Самая строгая повесть — Любовь. В сердце Поэта за

Итак, прощай. Холодный лег туман. Горит луна. Ты, как всегда, прекрасна. В осенний вечер

Протянулись дни мои, Без любви, без сил, без жалобы… Если б плакать — слез

Психея! Бедная моя! Дыханье робко затая, Внимать не смеет и не хочет: Заслушаться так

Пустился в море с рыбаками. Весь день на палубе лежал, Молчал — и желтыми

Проходит сеятель по ровным бороздам. Отец его и дед по тем же шли путям.

Пыль. Грохот. Зной. По рыхлому асфальту, Сквозь запахи гнилого мяса, масла Прогорклого и овощей

Я много лгал, запугивал детей Порывами внезапного волненья… Украденной личиной вдохновенья Я обольщал любовниц

Раскинул под собой перину, Как упоительную сень. Сейчас легонько отодвину Свою дневную дребедень. Еще

Вот, открыл я магазин игрушек: Ленты, куклы, маски, мишура… Я заморских плюшевых зверушек Завожу

Положи ты руку на глаза мне, Семь раз быстро-быстро закружи… «Где теперь страна твоя?»

«Накинув плащ, с гитарой под полою:» Цвети звездой, ночная синева! Ах, я лица влюбленного

Взгляни, как солнце обольщает Пересыхающий ручей Полдневной прелестью своей,- А он рокочет и вздыхает

Мы по улицам темным Разбежимся в молчании. Мы к заборам укромным Припадем в ожидании.

Песня Я наживляю мой крючок Тpeпeщущeй звездой. Луна – мой белый поплавок Над черною

С берлинской улицы Вверху луна видна. В берлинских улицах Людская тень длинна. Дома –

С грохотом летели мимо тихих станций Поезда, наполненные толпами людей, И мелькали смутно лица,

Нине Петровской И я пришел к тебе, любовь, Вслед за людьми приволочился. Сегодня старый

Здравствуй, песенка с волн Адриатики! Вот, сошлись послушать тебя Из двух лазаретов солдатики, Да

Не жди, не уповай, не верь: Всё то же будет, что теперь. Глаза усталые

Забвенье — сознанье — забвенье.. А сердце, кровавый скупец, Всё копит земные мгновенья В

Схватил я дымный факел мой, Бежал по городу бездумно, И искры огненной струёй За

Ночью и днем надо мною упорно, Гулко стрекочет швея на машинке. К двери привешена

Сидит в табачных магазинах, Погряз в простом житье-бытье И отражается в витринах Широкополым канотье.

1 По вечерам мечтаю я (Мечтают все, кому не спится). Мне грезится любовь твоя,

Нет у меня для вас ни слова, Ни звука в сердце нет. Виденья бедные

Сквозь ненастный зимний денек – У него сундук, у нее мешок – По паркету

Сквозь облака фабричной гари Грозя костлявым кулаком, Дрожит и злится пролетарий Пред изворотливым врагом.

Сквозь уютное солнце апреля – Неуютный такой холодок. И – смерчом по дорожке песок,

Сладко после дождя теплая пахнет ночь. Быстро месяц бежит в прорезях белых туч. Где-то