Владимир Высоцкий

Лошадей двадцать тысяч в машины зажаты, И хрипят табуны, стервенея, внизу. На глазах от

Как зайдёшь в бистро-столовку, По пивку ударишь, — Вспоминай всегда про Вовку: — Где, мол,

Мосты сгорели, углубились броды, И тесно — видим только черепа, И перекрыты выходы и входы,

Люблю тебя сейчас Не тайно — напоказ. Не «после» и не «до» в лучах

И кто вы суть? Безликие кликуши? Куда грядёте — в Мекку ли в Мессины? Модели

Мой друг уехал в Магадан — Снимите шляпу, снимите шляпу! Уехал сам, уехал сам

Люди говорили морю: «До свиданья». Чтоб приехать вновь они могли, В воду медь бросали,

Считай по-нашему, мы выпили не много. Не вру, ей-бога. Скажи, Серёга! И если б

Я только малость объясню в стихе — На всё я не имею полномочий… Я

Мао Цзедун — большой шалун: Он до сих пор не прочь кого-нибудь потискать. Заметив

Мишка Шифман башковит — У его предвиденье. «Что мы видим, — говорит, — Кроме

{Первое стихотворение, написано восьмиклассником Володей Высоцким 8 марта 1953 г. на смерть И.В. Сталина}

То ли в избу — и запеть Просто так, с морозу, То ли взять

Мы рвём — и не найти концов. Не выдаст чёрт — не съест свинья.

Может быть, моряком по призванию Был поэт Руставели Шота… По швартовному расписанию Занимает команда

Маринка! Слушай, милая Маринка! Кровиночка моя и половинка! Ведь если разорвать, то — рубль за

Мне бы те годочки миновать, А отшибли почки — наплевать! Знаю, что досрочки не видать,

Нас тянет на дно, как балласты. Мы цепки, легки, как фаланги, А ноги закованы

Мне каждый вечер зажигают свечи, И образ твой окуривает дым, И не хочу я

Когда провалишься сквозь землю от стыда Иль поклянёшься: «Провалиться мне на месте!» — Без

Мне ребята сказали про такую «наколку»! — На окраине — там даже нет фонарей.

Когда пуста казна, Тогда страна бедна, И если грянет война, Так всем настанет хана.

Когда лакают Святые свой нектар и шерри-бренди И валятся на травку и под стол,

Мне скулы от досады сводит: Мне кажется который год, Что там, где я, — там

«Я Баба-Яга — Вот и вся недолга, Я езжу в немазаной ступе. Я к

Тропы ещё в антимир не протоптаны, Но, как на фронте, держись ты! Бомбардируем мы

Мне судьба — до последней черты, до креста Спорить до хрипоты (а за ней — немота),

Как засмотрится мне нынче, как задышится?! Воздух крут перед грозой, крут да вязок. Что

Миледи! Зря вы обижаетесь на Зайца! Он, правда, шутит неумно и огрызается, Но он

Мне в душу ступит кто-то посторонний. А может, даже плюнет. Что ему?! На то и

Я вам, ребята, на мозги не капаю, Но вот он, перегиб и парадокс: Когой-то

Машины идут — вот ещё пронеслась — Все к цели конечной и чёткой. Быть может,

Много во мне маминого, Папино — сокрыто, Я из века каменного, Из палеолита. Но по

Я вырос в Ленинградскую блокаду, Но я тогда не пил и не гулял, Я

Смеюсь навзрыд, как у кривых зеркал, Меня, должно быть, ловко разыграли: Крючки носов и

Мог бы быть я при тёще, при тесте, Только их и в живых уже

Я сам с Ростова, я, вообще, подкидыш — Я мог бы быть с каких

Мать говорила доченьке: «Нет, — говорит, — больше моченьки! Сбилась с ног, и свет

Сон мне снится — вот те на: Гроб среди квартиры, На мои похорона Съехались

Лежит камень в степи, А под него вода течёт, А на камне написано слово:

Мажорный светофор, трёхцветье, трио, Палитро-партитура цветонот. Но где же он, мой «голубой период»? Мой

Вот послал Господь родителям сыночка: Люльку в лодку переделать велел. Мореплаватель родился одиночка —

Здесь лапы у елей дрожат на весу, Здесь птицы щебечут тревожно — Живёшь в

Меня опять ударило в озноб, Грохочет сердце, словно в бочке камень,— Во мне живёт

В который раз лечу Москва — Одесса… Опять не выпускают самолёт. А вот прошла

Пятнадцать лет — не дата, так — Огрызок, недоедок. Полтиник — да! И четвертак. А то — ни

Катерина, Катя, Катерина! Всё в тебе, ну всё в тебе по мне! Ты, как

Я первый смерил жизнь обратным счётом, Я буду беспристрастен и правдив: Сначала кожа выстрелила

Даёшь пять лет! Ну да! Короткий срок! Попробуйте, допрыгните до МХАТа! Он просидел все

Каждому хочется малость погреться — Будь ты хоть гомо, хоть тля. В космосе шастали

Весёлых любят меньше, но быстрей, И молчаливых любят, только реже, Зато уж если любят,