Велимир Хлебников

Свобода приходит нагая, Бросая на сердце цветы, И мы с нею в ногу шагая

И замки мирового торга, Где бедности сияют цепи, С лицом злорадства и восторга Ты

Ночь, полная созвездий. Какой судьбы, каких известий Ты широко сияешь, книга? Свободы или ига?

Законы быта да сменятся Уравнениями рока. Персидский ковер имен государств Да сменится лучом человечества.

Люди, когда они любят, Делающие длинные взгляды И испускающие длинные вздохи. Звери, когда они

Морской берег. Небо. Звезды. Я спокоен. Я лежу. А подушка не камень, не перья

О чем поешь ты, птичка в клетке? О том ли, как попалась в сетку?

Мизинич, миг, Скользнув средь двух часов, Мне создал поцелуйный лик, И крик страстей, и

О Азия! тобой себя я мучу. Как девы брови, я постигаю тучу. Как шею

Россия забыла напитки, В них вечности было вино, И в первом разобранном свитке Восчла

Мне мало надо! Краюшку хлеба И капля молока. Да это небо, Да эти облака!

О, достоевскиймо бегущей тучи! О, пушкиноты млеющего полдня! Ночь смотрится, как Тютчев, Безмерное замирным

Ручей с холодною водой, Где я скакал, как бешеный мулла, Где хорошо. Чека за

Мне спойте про девушек чистых, Сих спорщиц с черемухой-деревом, Про юношей стройно-плечистых: Есть среди

Облакини плыли и рыдали Над высокими далями далей. Облакини сени кидали Над печальными далями

С журчанием, свистом Птицы взлетать перестали. Трепещущим листом Они не летали. Тянулись таинственно перья

Мои глаза бредут, как осень, По лиц чужим полям. Но я хочу сказать вам

Очи Оки Блещут вдали.

1 Саян здесь катит вал за валом, И берега из мела. Здесь думы о

Утро в лесу Славка беботэу-вевять! Вьюрок тьерти-едигреди! Овсянка кри-ти-ти-ти тии! Дубровник вьор-вэр-виру, сьек, сьек,

И пока над царским селом Лилось пенье и слезы Ахматовой, Я, моток волшебницы разматывая,

Сегодня снова я пойду Туда, на жизнь, на торг, на рынок, И войско песен

(корни: чур… и чар…) Мы чаруемся и чураемся. Там чаруясь, здесь чураясь То чурахарь,

Огнивом-сечивом высек я мир, И зыбку-улыбку к устам я поднес, И куревом-маревом дол озарил,

Сегодня строгою боярыней Бориса Годунова Явились вы, как лебедь в озере. Я не ожидал

Двух юных слышу разговор Намеков полный мудрецов: Есть числа, а без них есть мудрость

«С нависня пан летит, бывало, горинож, В заморских чеботах мелькают ноги, А пани, над

«Э-э! Ы-ым!» — весь в поту, Понукает вола серорогого, И ныряет соха выдрой в

Был сумрак сер и заспан. Меха дышали наспех, Над грудой серой пепла Храпели горлом

Еще раз, еще раз, Я для вас Звезда. Горе моряку, взявшему Неверный угол своей

Когда казак с высокой вышки Увидит дальнего врага, Чей иск — казацкие кубышки, А

Если я обращу человечество в часы И покажу, как стрелка столетия движется, Неужели из

Когда над полем зеленеет Стеклянный вечер, след зари, И небо, бледное вдали, Вблизи задумчиво

Эта осень такая заячья И глазу границы не вывести Робкой осени и зайца пугливости.

Когда умирают кони — дышат, Когда умирают травы — сохнут, Когда умирают солнца —

Где прободают тополя жесть Осени тусклого паяца, Где исчезает с неба тяжесть И вас

Кому сказатеньки, Как важно жила барынька? Нет, не важная барыня, А, так сказать, лягушечка:

Где волк воскликнул кровью: Эй! я юноши тело ем, Там скажет мать «дала сынов

Годы, люди и народы Убегают навсегда, Как текучая вода. В гибком зеркале природы Звезды

Гонимый — кем, почем я знаю? Вопросом: поцелуев в жизни сколько? Румынкой, дочерью Дуная,

Немало славных полководцев, Сказавших «счастлив», умирая, Знал род старинных новгородцев, В потомке гордом догорая.

Я верю их вою и хвоям, Где стелется тихо столетье сосны И каждый умножен

Всегда рабыня, но с родиной царей на смуглой груди И с государственной печатью взамен

Гуляет ветреный кистень По золотому войску нив. Что было утро, стало день. Блажен, кто

Бобэоби пелись губы, Вээоми пелись взоры, Пиээо пелись брови, Лиэээй — пелся облик, Гзи-гзи-гзэо

И на путь меж звезд морозных Полечу я не с молитвой Полечу я мертвый

Радой Славун, родун Славян, Не кажи, не кажи своих ран! Расскажи, расскажи про ослаби

И я свирел в свою свирель, И мир хотел в свою хотель. Мне послушные

Как А, Как башенный ответ — который час? Железной палкой сотню раз Пересеченная Игла,

Свою любовницу лаская В объятьях лживых и крутых, В тревоге страсти изнывая, Что выжигает

Чудовище — жилец вершин, С ужасным задом, Схватило несшую кувшин, С прелестным взглядом. Она