Уильям Шекспир

Украдкою всплакни — себя не мучай, Услыша в звоне горестном церквей, Что мир худой

Оправдывать меня не принуждай Твою несправедливость и обман. Уж лучше силу силой побеждай, Но

Мы вянем быстро — так же, как растем. Растем в потомках, в новом урожае.

Скажи, что ты нашла во мне черту, Которой вызвана твоя измена. Ну, осуди меня

Лгут зеркала, — какой же я старик! Я молодость твою делю с тобою. Но

Мы урожая ждем от лучших лоз, Чтоб красота жила, не увядая. Пусть вянут лепестки

Мне показалось, что была зима, Когда тебя не видел я, мой друг. Какой мороз

Кто, злом владея, зла не причинит, Не пользуясь всей мощью этой власти, Кто двигает других,

Крылатый мальчик мой, несущий бремя Часов, что нам отсчитывают время, От убыли растешь ты,

В тот черный день (пусть он минует нас!), Когда увидишь все мои пороки, Когда

Уж если Смерти яростной подвластны Гранит и бронза, суша и моря, То так же

О, как я лгал когда-то, говоря: «Моя любовь не может быть сильнее». Не знал

Блистательный мне был обещан день, И без плаща я свой покинул дом. Но облаков

Когда подумаю, что миг единый От увяданья отделяет рост, Что этот мир — подмостки,

Меня неверным другом не зови. Как мог я изменить иль измениться? Моя душа, душа

Да, это правда: где я ни бывал, Пред кем шута ни корчил площадного, Как

Не знает юность совести упреков, Как и любовь, хоть совесть — дочь любви. И

Моя немая муза так скромна. Меж тем поэты лучшие кругом Тебе во славу чертят

Любовь слепа и нас лишает глаз. Не вижу я того, что вижу ясно. Я

Одна волна сменяется другою, На берег беспрерывно громоздясь; Минуты друг за другом чередою Бегут

Каким мне кажется мой голос слабым, Когда тебе талантливый певец Сонетов расточает дифирамбы: Пристыженный,

Ты украшать умеешь свой позор. Но, как в саду незримый червячок На розах чертит

Неужто я, приняв любви венец, Как все монархи, лестью упоен? Одно из двух: мои

Твоих таблиц не надо мне. В мозгу — Верней, чем на пергаменте и воске,

Твой раб, ужели я не поспешу Исполнить каждое твое желанье? Я верно прихотям твоим

Не присягал моей ты Музе, знаю, У Муз чужих ища чужой любви, Случись, тебе

Не изменяйся, будь самим собой. Ты можешь быть собой, пока живешь. Когда же смерть

Смерть призываю я — невмоготу Мне видеть торжество неправой силы, Достоинство, что ввергли в

О, как любовь мой изменила глаз! Расходится с действительностью зренье. Или настолько разум мой

Сравню ли с летним днем твои черты? Но ты милей, умеренней и краше. Ломает

О, как ты прав, судьбу мою браня, Виновницу дурных моих деяний, Богиню, осудившую меня

Что ж, буду жить, приемля как условье, Что ты верна. Хоть стала ты иной,

О, будь моя любовь — дитя удачи, Дочь времени, рожденная без прав, — Судьба

Пылающую голову рассвет Приподымает с ложа своего, И все земное шлет ему привет, Лучистое

Кто знает те слова, что больше значат Правдивых слов, что ты есть только ты?

Прекрасный облик в зеркале ты видишь, И, если повторить не поспешишь Свои черты, природу

Тоска грызет меня — считаю мили. Когда ж конец несчастья моего? Разлука шепчет: «Далеко

Прекрасным не считался черный цвет, Когда на свете красоту ценили. Но, видно, изменился белый

Часы покажут быстроту минуты, А зеркало — утрату красоты: Пусть мыслей сокровенные маршруты Заполнят

Язычником меня ты не зови, Не называй кумиром божество. Пою я гимны, полные любви,

По воле Бога я — твой раб. И вот Его молю я, чтоб твоим

Когда-то я один к тебе взывал, И стих очарованье отличало: Ты был стиху началом

Когда в раздоре с миром и судьбой, Припомнив годы, полные невзгод, Тревожу я бесплодною

По совести скажи: кого ты любишь? Ты знаешь, любят многие тебя. Но так беспечно

Ты от меня не можешь ускользнуть. Моей ты будешь до последних дней. С любовью

Каким питьем из горьких слез Сирен Отравлен я, какой настойкой ада? То я страшусь,

Едва лишь ты, о музыка моя, Займешься музыкой, встревожив строй Ладов и струн искусною

Кто осуждает твой беспечный нрав, Кого пленяет юный твой успех. Но, прелестью проступки оправдав, Ты

О, как тебе хвалу я воспою, Когда с тобой одно мы существо? Нельзя же

Красивое — красивей во сто раз, Когда красу венчает благородство. Так роза восхитит не

Растратчик милый, расточаешь ты Свое наследство в буйстве сумасбродном. Природа нам не дарит красоты,