Александр Пушкин

Горишь ли ты, лампада наша, Подруга бдений и пиров? Кипишь ли ты, златая чаша,

Христос воскрес, питомец Феба! Дай бог, чтоб милостию неба Рассудок на Руси воскрес; Он

С тобой мне вновь считаться довелось, Певец любви то резвый, то унылый; Играешь ты

Проклятый город Кишенев! Тебя бранить язык устанет. Когда-нибудь на грешный кров Твоих запачканных домов

Здравствуй, Вульф, приятель мой! Приезжай сюда зимой, Да Языкова поэта Затащи ко мне с

Сатирик и поэт любовный, Наш Аристип и Асмодей, Ты не племянник Анны Львовны, Покойной

В глуши, измучась жизнью постной, Изнемогая животом, Я не парю — сижу орлом И

Любезный Вяземский, поэт и камергер… (Василья Львовича узнал ли ты манер? Так некогда письмо

Смирдин меня в беду поверг; У торгаша сего семь пятниц на неделе, Его четверг

Покров, упитанный язвительною кровью, Кентавра мстящий дар, ревнивою любовью Алкиду передан. Алкид его приял.

«Все миновалось Мимо промчалось Время любви. Страсти мученья! В мраке забвенья Скрылися вы. Так

Известно буди всем, кто только ходит к нам: Ногами не топтать парчового дивана, Который

J’ai possede maitresse honnete, Je la servais comme il lui faut, Mais je n’ai

Что можем наскоро стихами молвить ей? Мне истина всего дороже. Подумать не успев, скажу:

Вам восемь лет, а мне семнадцать било. И я считал когда-то восемь лет; Они

Стих каждый в повести твоей Звучит и блещет, как червонец. Твоя чухоночка, ей-ей, Гречанок

Философ резвый и пиит, Парнасский счастливый ленивец, Харит изнеженный любимец, Наперсник милых аонид! Почто

Напрасно видишь тут ошибку: Рука искусства навела На мрамор этих уст улыбку, А гнев

Любви, надежды, тихой славы Недолго нежил нас обман, Исчезли юные забавы, Как сон, как

Чаадаеву с морского берега Тавриды К чему холодные сомненья? Я верю: здесь был грозный

Блажен, кто с юных лет увидел пред собою Извивы темные двухолмной высоты, Кто жизни

Послушай, муз невинных Лукавый духовник: Жилец полей пустынных, Поэтов грешный лик Умножил я собою,

О Делия драгая! Спеши, моя краса; Звезда любви златая Взошла на небеса; Безмолвно месяц

Арист! и ты в толпе служителей Парнаса! Ты хочешь оседлать упрямого Пегаса; За лаврами

Пускай угрюмый рифмотвор, Повитый маком и крапивой, Холодных од творец ретивый, На скучный лад

К кастрату раз пришел скрыпач, Он был бедняк, а тот богач. «Смотри, сказал певец

Забудь, любезный мой Каверин, Минутной резвости нескромные стихи. Люблю я первый, будь уверен, Твои

Вчера мне Маша приказала В куплеты рифмы набросать И мне в награду обещала Спасибо

Подруга думы праздной, Чернильница моя; Мой век разнообразный Тобой украсил я. Как часто друг

Ты не наследница Клероны [1], Не для тебя свои законы Владелец Пинда [2] начертал;

Лида, друг мой неизменный, Почему сквозь легкий сон Часто, негой утомленный, Слышу я твой

Морфей, до утра дай отраду Моей мучительной любви. Приди, задуй мою лампаду, Мои мечты

Прощай, свободная стихия! В последний раз передо мной Ты катишь волны голубые И блещешь

И ты, любезный друг, оставил Надежну пристань тишины, Челнок свой весело направил По влаге

Так и мне узнать случилось, Что за птица Купидон; Сердце страстное пленилось; Признаюсь —

Вянет, вянет лето красно; Улетают ясны дни; Стелется туман ненастный Ночи в дремлющей тени;

Нет, нет, не должен я, не смею, не могу Волнениям любви безумно предаваться; Спокойствие

В печальной праздности я лиру забывал, Воображение в мечтах не разгоралось, С дарами юности

Эльвина, милый друг, приди, подай мне руку, Я вяну, прекрати тяжелый жизни сон; Скажи…

Митрополит, хвастун бесстыдный, Тебе прислав своих плодов, Хотел уверить нас, как видно, Что сам

Овидий, я живу близ тихих берегов, Которым изгнанных отеческих богов Ты некогда принес и

Крив был Гнедич поэт, преложитель слепого Гомера, Боком одним с образцом схож и его

В нем радости мои; когда померкну я, Пускай оно груди бесчувственной коснется: Быть может,

На лире скромной, благородной Земных богов я не хвалил И силе в гордости свободной

Он вышней волею небес Рожден в оковах службы царской; Он в Риме был бы

Се самый Дельвиг тот, что нам всегда твердил, Что, коль судьбой ему даны б

Первый вариант (без цензуры) В нем пунша и войны кипит всегдашний жар, На Марсовых

Судьба свои дары явить желала в нем, В счастливом баловне соединив ошибкой Богатство, знатный

Его стихов пленительная сладость Пройдет веков завистливую даль, И, внемля им, вздохнет о славе

Любезный именинник, О Пущин дорогой! Прибрел к тебе пустынник С открытою душой; С пришельцем

Ты обещал о романтизме, О сем парнасском афеизме, Потолковать еще со мной, Полтавских муз