Александр Пушкин

O Zauberei der ersten Liebe!.. Wieland Дубравы, где в тиши свободы Встречал я счастьем

Два чувства дивно близки нам — В них обретает сердце пищу — Любовь к

Движенья нет, сказал мудрец брадатый. Другой смолчал и стал пред ним ходить. Сильнее бы

Романов и Зернов лихой, ‎Вы сходны меж собою: Зернов! хромаешь ты ногой, ‎Романов головою.

Я не совсем еще рассудок потерял От рифм бахических — шатаясь на Пегасе —

Она мила — скажу меж нами — Придворных витязей гроза, И можно с южными

В молчанье пред тобой сижу. Напрасно чувствую мученье, Напрасно на тебя гляжу: Того уж

Ох, тетенька! ох, Анна Львовна, Василья Львовича сестра! Была ты к маменьке любовна, Была

Опять я ваш, о юные друзья! Туманные сокрылись дни разлуки: И брату вновь простерлись

Счастлив, кто в страсти сам себе Без ужаса признаться смеет; Кого в неведомой судьбе

Воспоминаньем упоенный, С благоговеньем и тоской Объемлю грозный мрамор твой, Кагула памятник надменный. Не

Я видел смерть; она в молчанье села У мирного порогу моего; Я видел гроб;

Безумных лет угасшее веселье Мне тяжело, как смутное похмелье. Но, как вино — печаль

Эллеферия, пред тобой 3атмились прелести другие, Горю тобой, я вечно твой. Я твой на

Я ускользнул от Эскулапа Худой, обритый — но живой; Его мучительная лапа Не тяготеет

Арист нам обещал трагедию такую, Что все от жалости в театре заревут, Что слезы

Оставя честь судьбе на произвол, Давыдова, живая жертва фурий, От малых лет любила чуждый

Лечись — иль быть тебе Панглосом, Ты жертва вредной красоты — И то-то, братец,

Мальчишка Фебу гимн поднес. «Охота есть, да мало мозгу. А сколько лет ему, вопрос?»

В Академии наук Заседает князь Дундук. Говорят, не подобает Дундуку такая честь; Почему ж

«Послушайте: я сказку вам начну Про Игоря и про его жену, Про Новгород, про

Князь Шаликов, газетчик наш печальный, Элегию семье своей читал, А казачок огарок свечки сальной

Покойник Клит в раю не будет: Творил он тяжкие грехи. Пусть бог дела его

Холоп венчанного солдата, Благодари свою судьбу: Ты стоишь лавров Герострата И смерти немца Коцебу.

В жизни мрачной и презренной Был он долго погружен, Долго все концы вселенной Осквернял

Не то беда, Авдей Флюгарин, Что родом ты не русский барин, Что на Парнасе

Супругою твоей я так пленился, Что если б три в удел достались мне, Подобные

Седой Свистов! 1 ты царствовал со славой; Пора, пора! сложи с себя венец: Питомец твой младой,

Там, где древний Кочерговский 1 Над Ролленем опочил, Дней новейших Тредьяковский Колдовал и ворожил: Дурень,

Журналами обиженный жестоко, Зоил Пахом печалился глубоко; На цензора вот подал он донос; Но

В сиянье, в радостном покое, У трона вечного творца, С улыбкой он глядит в

О слава тщетная! о тленья грозный вид — Х*й твердый Пушкина здесь в первый

Еще дуют холодные ветры И наносят утренни морозы, Только что на проталинах весенних Показались

Еще одной высокой, важной песни Внемли, о Феб, и смолкнувшую лиру В разрушенном святилище

Еще в ребячестве, бессмысленный и злой, Я встретил старика с плешивой головой, С очами

Если ехать вам случится От **** на *, Там, где Л. струится Меж отлогих

Если с нежной красотой Вы чувствительны душою, Если горести чужой Вам ужасно быть виною,

Если жизнь тебя обманет, Не печалься, не сердись! В день уныния смирись: День веселья,

Есть роза дивная: она Пред изумленною Киферой Цветет, румяна и пышна, Благословенная Венерой. Вотще

Есть в России город Луга Петербургского округа; Хуже не было б сего Городишки на

Евгений Онегин по главам Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5

Вдали ты зришь утес уединенный; Пещеры в нем изрылась глубина: Темнеет вход, кустами окруженный,

Недавно я стихами как-то свистнул И выдал их без подписи моей; Журнальный шут о

Ни блеск ума, ни стройность платья Не могут вас обворожить; Одни двоюродные братья Узнали

I Над омраченным Петроградом Осенний ветер тучи гнал, Дышало небо влажным хладом, Нева шумела.

I С пятнадцатой весною, Как лилия с зарею, Красавица цветет; Все в ней очарованье:

Благословен твой подвиг новый, Твой путь на север наш суровый, Где кратко царствует весна,

Когда на поклоненье Ходил я в древний Пафос, Поверьте мне, я видел В уборной

Вам музы, милые старушки, Колпак связали в добрый час, И, прицепив к нему гремушки,

Фонтан любви, фонтан живой! Принес я в дар тебе две розы. Люблю немолчный говор

Французских рифмачей суровый судия, О классик Депрео, к тебе взываю я: Хотя, постигнутый неумолимым