Александр Пушкин

Мартын. Послушай, Франц: в последний раз говорю тебе как отец: я долго терпел твои

K *** Счастлив, кто близ тебя, любовник упоенный, Без томной робости твой ловит светлый

Счастлив, кто избран своенравно Твоей тоскливою мечтой, При ком любовью млеешь явно, Чьи взоры

Счастлив ты в прелестных дурах, В службе, в картах и в пирах; Ты St.-Priest

Житье тому, мой милый друг, Кто страстью глупою не болен, Кому влюбиться недосуг, Кто

Сегодня я поутру дома И жду тебя, любезный мой, Приди ко мне на рюмку

Семейственной любви и нежной дружбы ради Хвалю тебя, сестра, не спереди, а сзади. VARIANTES

Сей белокаменный фонтан, Стихов узором испещренный, Сооружен и изваян Железный ковшик цепью прицепленный Кто

Шалун, увенчанный Эратой и Венерой, Ты ль узника манишь в владения свои, В поместье

Шумит кустарник… На утес Олень веселый выбегает, Пугливо он подножный лес С вершины острой

Сказали раз царю, что наконец Мятежный вождь, Риэго, был удавлен. «Я очень рад, —

Скажи мне, ночь, зачем твой тихий мрак Мне радостней…  

Скажи — не я ль тебя заметил В толпе застенчивых подруг, Твой первый взор

Как весенней теплою порою Из-под утренней белой зорюшки, Что из лесу, из лесу из

Царь с царицею простился, В путь-дорогу снарядился, И царица у окна Села ждать его

Жил-был поп, Толоконный лоб. Пошел поп по базару Посмотреть кой-какого товару. Навстречу ему Балда

Жил старик со своею старухой У самого синего моря; Они жили в ветхой землянке

Ура! в Россию скачет Кочующий деспот. Спаситель горько плачет, За ним и весь народ.

Сцена I В башне. Альбер и Иван Альбер Во что бы то ни стало

Слаб и робок человек, Слеп умом и всё тревожит…

Вчера за чашей пуншевого С гусаром я сидел И молча с мрачною душою На

Словесность русская больна. Лежит в истерике она И бредит языком мечтаний, И хладный между

Я Лилу слушал у клавира; Ее прелестный, томный глас Волшебной грустью нежит нас, Как

Смеетесь вы, что девой бойкой Пленен я, милой поломойкой. Она не старая мигушка, Не

…строгий свет Смягчил свои предубежденья, Или простил мне заблужденья Давно минувших темных лет.

Недавно, обольщен прелестным сновиденьем, В венце сияющем, царем я зрел себя; Мечталось, я любил

Какие крохотны коровки! Есть, право, менее булавочной головки. Крылов. Мое собранье насекомых Открыто для

В лесах, во мраке ночи праздной, Весны певец разнообразный Урчит, и свищет, и гремит;

В безмолвии садов, весной, во мгле ночей, Поет над розою восточный соловей. Но роза

Пускай Поэт с кадильницей наемной Гоняется за счастьем и молвой, Мне страшен свет, проходит

Поверь: когда слепней и комаров Вокруг тебя летает рой журнальный, Не рассуждай, не трать

Прощай, письмо любви! прощай: она велела. Как долго медлил я! как долго не хотела

Не хочешь ли узнать, моя драгая, Какая разница меж Буало и мной? У Депрео

Последним сияньем за лесом горя, Вечерняя тихо потухла заря. Безмолвна долина глухая; В тумане

Стамбул гяуры нынче славят, А завтра кованой пятой, Как змия спящего, раздавят И прочь

Avez-vous vu la tendre rose, L’airaable fille d’un beau jour, Quand an printemps a

Философ ранний, ты бежишь Пиров и наслаждений жизни, На игры младости глядишь С молчаньем

Ты мне велишь пылать душою: Отдай же мне минувши дни,. И мой рассвет соедини

Уж я не тот любовник страстный, Кому дивился прежде свет: Моя весна и лето

Мне не спится, нет огня; Всюду мрак и сон докучный. Ход часов лишь однозвучный

Сто лет минуло, как тевтон В крови неверных окупался; Страной полночной правил он. Уже

Стою печален на кладбище. Гляжу кругом — обнажено Святое смерти пепелище И степью лишь

I Однажды странствуя среди долины дикой, Незапно был объят я скорбию великой И тяжким

Страшно и скучно. Здесь новоселье, Путь и ночлег. Тесно и душно. В диком ущелье

Стрекотунья белобока, Под калиткою моей Скачет пестрая сорока И пророчит мне гостей. Колокольчик небывалый

Сват Иван, как пить мы станем, Непременно уж помянем Трех Матрен, Луку с Петром,

Свободы сеятель пустынный, Я вышел рано, до звезды; Рукою чистой и безвинной В порабощенные

Сводня грустно за столом Карты разлагает. Смотрят барышни кругом, Сводня им гадает: «Три девятки,

Тадарашка в вас влюблен, И для ваших ножек, Говорят, заводит он Род каких-то дрожек.

Так старый хрыч, цыган Илья, Глядит на удаль плясовую Да чешет голову седую, Под

— Так вот детей земных изгнанье? Какой порядок и молчанье! Какой огромный сводов ряд,