Луна уже плывет медлительно и низко. Она задумалась, — так, прежде чем уснуть, В
Где тисы стелют мрак суровый, Как идолы, за рядом ряд, Вперяя в сумрак красный
Прекрасно солнце в час, когда со свежей силой Приветом утренним взрывается восток. — Воистину
Вы помните ли то, что видели мы летом? Мой ангел, помните ли вы Ту
Природа — строгий храм, где строй живых колонн Порой чуть внятный звук украдкою уронит;
Мой Демон — близ меня, — повсюду, ночью, днем, Неосязаемый, как воздух, недоступный, Он
А Бог — не сердится, что гул богохулений В благую высь идет из наших
И осень позднюю и грязную весну Я воспевать люблю: они влекут ко сну Больную
И разделась моя госпожа догола; Все сняла, не сняла лишь своих украшений, Одалиской на
Ты на постель свою весь мир бы привлекла, О, женщина, о, тварь, как ты
О скорбный, мрачный дух, что вскормлен был борьбой, Язвимый шпорами Надежды, бурный, властный, Бессильный
В объятиях любви продажной Жизнь беззаботна и легка, А я — безумный и отважный
Чтоб дань платить, тебе судьбою Даны два поля, человек; Ты сталью разума весь век
Сам Демон в комнате высокой Сегодня посетил меня; Он вопрошал мой дух, жестоко К
В те дни чудесные, когда у Богословья Была и молодость и сила полнокровья, Один
При свете красного, слепого фонаря, Где пламя движется от ветра, чуть горя, В предместье
Мгновенный женский взгляд, обвороживший нас, Как бледный луч луны, когда в лесном затоне Она,
Восход сегодня — несказанный! На что нам конь, давай стаканы, И на вине верхом
Я вырою себе глубокий, черный ров, Чтоб в недра тучные и полные улиток Упасть,
Вы зачарованы Костлявой И всяким символом ее; И угощенье, и питье Вам слаще под
В века, когда, горя огнем, Природы грудь Детей чудовищных рождала сонм несчетный, Жить с
Вот вечер сладостный, всех преступлений друг. Таясь, он близится, как сообщник; вокруг Смыкает тихо
В мою больную грудь она Вошла, как острый нож, блистая, Пуста, прекрасна и сильна,
В струении одежд мерцающих ее, В скольжении шагов — тугое колебанье Танцующей змеи, когда
Два брата неземных, два чудотворных глаза Всегда передо мной. Искусный серафим Их сплавил из
Как нежны тонких рук и ног твоих изгибы! Все жены белые завидовать могли бы