Шарль Бодлер

Прекрасно солнце в час, когда со свежей силой Приветом утренним взрывается восток. — Воистину

Вы помните ли то, что видели мы летом? Мой ангел, помните ли вы Ту

Природа — строгий храм, где строй живых колонн Порой чуть внятный звук украдкою уронит;

Мой Демон — близ меня, — повсюду, ночью, днем, Неосязаемый, как воздух, недоступный, Он

А Бог — не сердится, что гул богохулений В благую высь идет из наших

Постели, нежные от ласки аромата, Как жадные гроба, раскроются для нас, И странные цветы,

Как птица, радостно порхая вкруг снастей, Мой дух стремился вдаль, надеждой окрыленный, И улетал

И разделась моя госпожа догола; Все сняла, не сняла лишь своих украшений, Одалиской на

Ты на постель свою весь мир бы привлекла, О, женщина, о, тварь, как ты

И осень позднюю и грязную весну Я воспевать люблю: они влекут ко сну Больную

В объятиях любви продажной Жизнь беззаботна и легка, А я — безумный и отважный

Чтоб дань платить, тебе судьбою Даны два поля, человек; Ты сталью разума весь век

Сам Демон в комнате высокой Сегодня посетил меня; Он вопрошал мой дух, жестоко К

В те дни чудесные, когда у Богословья Была и молодость и сила полнокровья, Один

При свете красного, слепого фонаря, Где пламя движется от ветра, чуть горя, В предместье

Мгновенный женский взгляд, обвороживший нас, Как бледный луч луны, когда в лесном затоне Она,

Восход сегодня — несказанный! На что нам конь, давай стаканы, И на вине верхом

Я вырою себе глубокий, черный ров, Чтоб в недра тучные и полные улиток Упасть,

Вы зачарованы Костлявой И всяким символом ее; И угощенье, и питье Вам слаще под

В века, когда, горя огнем, Природы грудь Детей чудовищных рождала сонм несчетный, Жить с

Вот вечер сладостный, всех преступлений друг. Таясь, он близится, как сообщник; вокруг Смыкает тихо

В мою больную грудь она Вошла, как острый нож, блистая, Пуста, прекрасна и сильна,

В струении одежд мерцающих ее, В скольжении шагов — тугое колебанье Танцующей змеи, когда

Два брата неземных, два чудотворных глаза Всегда передо мной. Искусный серафим Их сплавил из

Как нежны тонких рук и ног твоих изгибы! Все жены белые завидовать могли бы

О скорбный, мрачный дух, что вскормлен был борьбой, Язвимый шпорами Надежды, бурный, властный, Бессильный