Сергей Есенин

Плачет метель, как цыганская скрипка. Милая девушка, злая улыбка, Я ль не робею от

Улицы печальные, Сугробы да мороз. Сорванцы отчаянные С лотками папирос. Грязных улиц странники В

Заслонили ветлы сиротливо Косниками мертвые жилища. Словно снег, белеется коливо — На помин небесным

Чего же мне Еще теперь придумать, О чем теперь Еще мне написать? Передо мной

Славь, мой стих, кто ревет и бесится, Кто хоронит тоску в плече — Лошадиную

Над Польшей облако кровавое повисло, И капли красные сжигают города. Но светит в зареве

Ты жива еще, моя старушка? Жив и я. Привет тебе, привет! Пусть струится над

Покраснела рябина, Посинела вода. Месяц, всадник унылый, Уронил повода. Снова выплыл из рощи Синим

Вы помните, Вы всё, конечно, помните, Как я стоял, Приблизившись к стене, Взволнованно ходили

Писали раньше Ямбом и октавой. Классическая форма Умерла. Но ныне, в век наш Величавый,

О Дельвиге писал наш Александр, О черепе выласкивал он Строки. Такой прекрасный и такой

Разбуди меня завтра рано, О моя терпеливая мать! Я пойду за дорожным курганом Дорогого

Поет зима — аукает, Мохнатый лес баюкает Стозвоном сосняка. Кругом с тоской глубокою Плывут

Покинул я Родимое жилище. Голубчик! Дедушка! Я вновь к тебе пишу. У вас под

Пускай ты выпита другим, Но мне осталось, мне осталось Твоих волос стеклянный дым И

Много в России Троп. Что ни тропа — То гроб. Что ни верста —

Пил я водку, пил я виски, Только жаль, без вас, Быстрицкий. Нам не нужно

Мечтая о могучем даре Того, кто русской стал судьбой, Стою я на Тверском бульваре,

Ты поила коня из горстей в поводу, Отражаясь, березы ломались в пруду. Я смотрел

Радуйтесь! Земля предстала Новой купели! Догорели Синие метели, И змея потеряла Жало. О Родина,

Дай, Джим, на счастье лапу мне, Такую лапу не видал я сроду. Давай с

Шел Господь пытать людей в любови, Выходил он нищим на кулижку. Старый дед на

Сыпь, тальянка, звонко, сыпь, тальянка, смело Вспомнить, что ли, юность, ту, что пролетела? Не

Снова пьют здесь, дерутся и плачут Под гармоники желтую грусть. Проклинают свои неудачи, Вспоминают

Шаганэ ты моя, Шаганэ! Потому, что я с севера, что ли, Я готов рассказать

Сыпь, гармоника! Скука… Скука… Гармонист пальцы льет волной. Пей со мною, паршивая сука. Пей

Снежная замять крутит бойко, По полю мчится чужая тройка. Мчится на тройке чужая младость.

Серебристая дорога, Ты зовешь меня куда? Свечкой чисточетверговой Над тобой горит звезда. Грусть ты

Свищет ветер, серебряный ветер, В шелковом шелесте снежного шума. В первый раз я в

Снежная замять дробится и колется, Сверху озябшая светит луна. Снова я вижу родную околицу,

Село! В душе моей покой. Село в Украйне дорогой, И, полный сказок и чудес,

Свищет ветер под крутым забором, Прячется в траву. Знаю я, что пьяницей и вором

Снежная равнина, белая луна, Саваном покрыта наша сторона. И березы в белом плачут по

1 О солнце, солнце, Золотое, опущенное в мир ведро, Зачерпни мою душу! Вынь из

Свет вечерний шафранного края, Тихо розы бегут по полям. Спой мне песню, моя дорогая,

Снег, словно мед ноздреватый, Лег под прямой частокол. Лижет теленок горбатый Вечера красный подол.

Сегодня синели лужи И легкий шептал ветерок. Знай, никому не нужен Неба зеленый песок.

Снова выплыли годы из мрака И шумят, как ромашковый луг. Мне припомнилась нынче собака,

Слышишь — мчатся сани, слышишь — сани мчатся. Хорошо с любимой в поле затеряться.

Самые лучшие минуты Были у милой Анюты. Ее взоры, как синие дверцы, В них

ПЕРСОНАЛ Комиссар из охраны железнодорожных линий Чекистов. Замарашкин — сочувствующий коммунистам доброволец. Бандит Номах.

Слушай, поганое сердце, Сердце собачье мое. Я на тебя, как на вора, Спрятал в

Задремали звезды золотые, Задрожало зеркало затона, Брезжит свет на заводи речные И румянит сетку

Сторона ль ты моя, сторона! Дождевое, осеннее олово. В черной луже продрогший фонарь Отражает

Слезы… опять эти горькие слезы, Безотрадная грусть и печаль; Снова мрак… и разбитые грезы

Ты не любишь меня, милый голубь, Не со мной ты воркуешь, с другою. Ах,

Сторона ль моя, сторонка, Горевая полоса. Только лес, да посолонка, Да заречная коса… Чахнет

Скупились звезды в невидимом бредне, Жутко и страшно проснувшейся бредне. Пьяно кружуся я в

Мы многое еще не сознаем, Питомцы ленинской победы, И песни новые По-старому поем, Как

Под окном балякают старухи. Вязлый хрип их крошит тишину. С чурбака, как скатный бисер,

Пастушонку Пете Трудно жить на свете: Тонкой хворостиной Управлять скотиной. Если бы корова Понимала