Мне взаперти так много утешений Дает камин. Лишь вечер настает, Здесь греется со мною
Маркиза я. Мой древний род Дает права мне на народ, И, не без гордости
Вино в тюрьме дает совет: Не горячись — ведь силы нет. И за решеткой,
Хвалу спешите вознести: Ведь капуцины вновь в чести. Мне, недостойному, награда! Могу я вновь,
«Мелюзга, я расплодилась, Мелюзга, — Я теперь уж не слуга! Волей Зевса воцарилась Я
Некогда, милые дети, Фея Урганда жила, Маленькой палочкой в свете Делав большие дела. Только
Как для меня нападки ваши лестны! Какая честь! Вот это я люблю. Так песенки
Велел всем бесам сатана За дело браться споро: «Когда просвещена страна, Раздоры гаснут скоро.
Однажды бог, восстав от сна, Курил сигару у окна И, чтоб заняться чем от
Что за девушка! Так кротко Светит взгляд из-под бровей, Так легка ее походка, Столько
Сегодня в солнечной пыли Ко мне, овеянному снами, Амуры резвые сошли. Они за смерть
Цветов весенних ты даришь немало, Народа дочь, певцу народных прав. Ему ты это с
Ключи от райских врат вчера Пропали чудом у Петра (Все объяснить — не так
Хилой и некрасивый Я в этот мир попал. Затерт в толпе шумливой, Затем что
Зачем меня в тоске напрасной Вы упрекаете опять? Ужели к Франции прекрасной Теперь вы
Конец стихам, как ни кипит желанье! Старинной силы в рифмах нет моих. Теперь мне
Апостол радости беспечной, Друзья, я проповедь прочту: Все блага жизни скоротечной Хватайте прямо на
Весной, в лесу, где свет неярок И где журчит живой родник, Я флейту взял,
Жил да был один король, — Где, когда — нам неизвестно (Догадаться сам изволь).
Нет, нет, друзья! Мне почестей не надо, Другим бросайте деньги и чины. Я —
Будь благословенно, скверное вино! Не опасно вовсе для меня оно. Пусть льстецы, съедая даровой
Дочь Ах! Какие лошади! Экипаж какой! И какая дама в нем — посмотри, мамаша,
Друзья, опять неделя смеха длится — Я с вами столько лет ее встречал! Грохочет
Поэтам-рабочим Вот фея рифм, властительница песен. В земной туман для счастья послана, Она поет,
Я во дворце, как вы слыхали, Метельщицей была И под часами в этой зале
Я часто бога беспокою; Но он так благ, что мне в ответ Шлет вечно
Будь верен мне, приятель мой короткий, Мой старый фрак, — другого не сошью; Уж
Я праздную свое рожденье: Мне семьдесят сегодня лет. Тот возраст будит уваженье, Но вряд
Король! Пошли господь вам счастья, Хотя по милости судьи — И гнева вашего отчасти
Хвала беднякам! Голодные дни Умеют они Со счастьем сплетать пополам! Хвала беднякам! Их песнею
Друзья! Над скрипкой в добрый час Смычок мой занесен. Пускаю вас в веселый пляс,
Всем пасынкам природы Когда прожить бы так, Как жил в былые годы Бедняга-весельчак. Всю
Вы — факельщик, и ни к чему Мне ваши вздохи, взгляды… Я все равно
Брось на время, Муза, лиру И прочти со мной указ: В преступленьях — на
Дамоклов меч давно известен миру. Раз на пиру я сладко задремал — И вижу
Хор День мира, день освобожденья, — О, счастье! мы побеждены!.. С кокардой белой, нет
Оловянных солдатиков строем По шнурочку равняемся мы. Чуть из ряда выходят умы: «Смерть безумцам!»
Есть божество; довольный всем, склоняю Пред ним без просьб я голову свою. Вселенной строй
Хотя их шляпы безобразны, God damn! люблю я англичан. Как мил их нрав! Какой
Всяких званий господа, Эмиссары И корсары — К деньгам жадная орда — Все сюда,
Я дружен стал с нечистой силой, И в зеркале однажды мне Колдун судьбу отчизны
Лебрен, меня ты искушаешь! Ведь я всего — простой певец, А ты в письме
И вот я здесь, где приходилось туго, Где нищета стучалась мне в окно. Я
Тебе, о Франция, развесистое древо, Я пел двенадцать лет: «Плоды свои лелей И вечно
О дамы! Что вам честь Лизетты? Вы насмехаетесь над ней. Она — гризетка, да…
— На связку четок скорби черной Зачем ты слезы льешь упорно? — — Ах,
Барабаны, полно! Прочь отсюда! Мимо Моего приюта мирной тишины. Красноречье палок мне непостижимо; В
Как ты старо, общественное зданье! Грозишь ты нам паденьем каждый час, И отвести удар
Что за педант наш учитель словесности! Слушать противно его! Все о труде говорит да
Как память детских дней отрадна в заточенье! Я помню этот клич, во всех устах