Максимилиан Волошин

Приляг на отмели. Обеими руками Горсть русого песку, зажженного лучами, Возьми и дай ему

Снилось мне, что боги говорили со мною: Один, украшенный водорослями и струящейся влагой, Другой

Памяти В.И. Сурикова 1 Прежде нежели родиться — было Во граде солнечном, В Небесном

Кишмя кишеть в кафе у Робина, Шнырять в Ростове, шмыгать по Одессе, Кипеть на

Пройдёмте по миру, как дети, Полюбим шуршанье осок, И терпкость прошедших столетий, И едкого

Спустилась ночь. Погасли краски. Сияет мысль. В душе светло. С какою силой ожило Всё

Пурпурный лист на дне бассейна Сквозит в воде, и день погас… Я полюбил благоговейно

Н.Н. Кедрову У великого моря Хвалынского, Заточенный в прибрежный шихан, Претерпевый от змия горынского,

И когда приблизился праздник Пасхи, В первый день опресноков в час вечерний Он возлег

Смотри: из серебра, из янтаря, из бронзы, Из золота, смотря по городам и странам,

Большие дороги лучатся крестами В бесконечность между лесами. Большие дороги лучатся крестами длинными В

А. А. Новинскому Полночные вздулись воды, И ярость взметенных толп Шатает имперский столп И

Когда Буонаротти вошел в Сикстинскую капеллу, Он насторожился, Как бы прислушиваясь, Потом измерил взглядом

О, как чутко, о, как звонко Здесь шаги мои звучат! Лёгкой поступью ребёнка Я

Со дней последних битв, смывая дом за домом, Все смёл и затопил сорвавшийся бурун.

Мир закутан плотно В сизый саван свой — В тонкие полотна Влаги дождевой. В

Обманите меня… но совсем, навсегда… Чтоб не думать зачем, чтоб не помнить когда… Чтоб

К твоим стихам меня влечет не новость, Не яркий блеск огней: В них чудится

(ФЕОДОСИЯ — ВЕСНОЙ 1918 Г.) С.А. Толузакову И скуден, и неукрашен Мой древний град

Отроком строгим бродил я По терпким долинам Киммерии печальной, И дух мой незрячий Томился

Как Млечный Путь, любовь твоя Во мне мерцает влагой звездной, В зеркальных снах над

Мой пыльный пурпур был в лоскутьях, Мой дух горел: я ждал вестей, Я жил

Кн. В. Н. Аргутинскому Всё тот же он во дни войны, В часы тревог,

Е. С. Кругликовой Из страны, где солнца свет Льется с неба жгуч и ярок,

Мы заблудились в этом свете. Мы в подземельях темных. Мы Один к другому, точно

Е. С. Кругликовой Неслись года, как клочья белой пены… Ты жил во мне, меняя

1 Вся Русь — костер. Неугасимый пламень Из края в край, из века в

С каждым днем все диче и все глуше Мертвенная цепенеет ночь. Смрадный ветр, как

По ночам, когда в тумане Звезды в небе время ткут, Я ловлю разрывы ткани

Эти пределы священны уж тем, что однажды под вечер Пушкин на них поглядел с

С темными бурями споря Возле утесистых стен. Два моряка возвращались на север Из Средиземного

Там мастер ювелир работой долгих бдений, По фону золота вправляя тонко сталь, Концом своих

1 Созвездьями мерцавшее чело, Над хаосом поднявшись, отразилось Обратной тенью в безднах нижних вод.

Над головою поднимая Стопы цветов, с горы идет… Пришла и смотрит… Кто ты? —

Граф Витте стал премьером — Устроил «кабинет»… И новым стал манером В России сеять

Зимою вдоль дорог валялись трупы Людей и лошадей. И стаи псов Въедались им в

Ангел непогоды Пролил огнь и гром, Напоив народы Яростным вином. Средь земных безлюдий Тишина

Одни восстали из подполий, Из ссылок, фабрик, рудников, Отравленные темной волей И горьким дымом

Скакать на красном параде С кокардой на голове В расплавленном Петрограде, В революционной Москве.

1 Царь Иван был ликом некрасив, Очи имея серы, пронзительны и беспокойны. Нос протягновенен

Хвостатый гений, в плен он взял И подчинил себе природу: Успеху властному в угоду,

«Fluctuat nес mergitur» Париж, Царьград и Рим — кариатиды При входе в храм! Вам

Мы в тюрьме изведанных пространств… Старый мир давно стал духу тесен, Жаждущему сказочных убранств.

И будут огоньками роз Цвести шиповники, алея, И под ногами млеть откос Лиловым запахом

Не успокоена в покое, Ты вся ночная в нимбе дня… В тебе есть темное

Не ты ли В минуту тоски Швырнул на землю Весы и меч И дал

И было так, как будто жизни звенья Уж были порваны… успокоенье Глубокое… и медленный

Любовь твоя жаждет так много, Рыдая, прося, упрекая… Люби его молча и строго, Люби

Небо в тонких узорах Хочет день превозмочь, А в душе и в озерах Опрокинулась

И день и ночь шумит угрюмо, И день и ночь на берегу Я бесконечность

Пусть так! Он сам хотел. Я — победитель бога. Привет тебе, земля, так долго