Константин Бальмонт

Я войду в зачарованный грот, Я узнаю всю сладость земную, Там красавица милого ждет,

Я заснул на распутьи глухом. В высоте, на небесные кручи, Поднимались тяжелые тучи. Это

Уж ночь зажигает лампады Пред ликом пресветлым Творца Пленителен ропот прохлады, И водная даль

М.А. Лoxвицкой Я знал, что, однажды тебя увидав, Я буду любить тебя вечно. Из

Я знаю, что значит — безумно рыдать, Вокруг себя видеть пустыню бесплодную, Что значит

Я знаю людей с голубыми глазами, Я знаю, что принято думать о них. Но

В венке из весенних цветов, Цветов полевых, Овеян вещаньями прошлых веков, В одеждах волнистых,

Напряженно-могучий Лингам, Восприимчиво-влажная Йони, Эта песня лелейная — вам, Жизнь и свет на немом

Милая юная девушка, с глазами как сказка прекрасными, Как сказка, которую в детстве читал,

Южный полюс Луны задремал, он уснул между гор величавых, Поражающих правильной формой своей. Это

Вот мы дружною семьей — За грибами, в лес. Я да он, да ты

За пределы предельного, К безднам светлой Безбрежности! В ненасытной мятежности, В жажде счастия цельного,

Вечность движенья — Область моя; Смерть и рожденье, Ткань бытия. Гете, Дух Земли

За то, что нет благословения Для нашей сказки — от людей,— За то, что

Пускала пузырики В соломинку Фея. Придворные лирики Жужжали ей, рея: — О, чудо-пузырики, О,

И человек в человеке увидел врага. То был первый великий грех. И человек в

Жизнь проходит,— вечен сон. Хорошо мне,— я влюблен. Жизнь проходит,— сказка — нет. Хорошо

Позабывшись, Наклонившись, И незримо для других, Удивленно Заглянуть, Полусонно Воздохнуть,— Это путь Для того,

Гром с Востока означает изобилие во всем, Гром с Полудня — лето тепло, но

Хмель я, смеющийся Хмель, Пчела прожужжит, или шмель, Все цветет расцветающий Хмель. Хмель я,

С темной зарею, с вечерней зарею, Спать я ложилась, заря закатилась, Было темным-темно. Вставала

В чисто поле я пойду, Речь с Ветрами поведу: — Ветры, Вихори, скорей, Дайте

Пчелы роятся, Пчелы плодятся, Пчелы смирятся Стану я на Восток, Свод небесный широк, А

Еду я из поля в поле, поле в поле, и луга, Долог путь, и

Там на море-Океане, Там на острове-Буяне, Светит камень-Алатырь, А кругом и даль и ширь

Два брата камень секут, Где два брата, и кровь есть тут. Две сестры в

Я по острову хожу, Через все леса гляжу, По прогалинам и мракам, По оврагам,

Засветло встал я, Лицо умывал я, И в двери иду из дверей, Из ворот

Птица летит за моря, Зверь за леса убегает, Дерево в дерево, искра в огонь

Под дубом под мокрецким, На тех юрах Афонских, Сидит Пафнутий старей, Тридесять старцев с

За горами за дольними Там Небо беззвездное, За горами за дольними Есть Море железное

Иду я в чистом поле, На светлой вольной воле, Навстречу мне бегут, Свились в

Бог, избавь от глаза нас, Защити на слабый час, Сохрани от черного, Серо-голубого, Ласкового,

Начертивши ножом Круговую черту, Углем ее обведя, И зажженной лучиной как глазом змеиным глядя.

Змея-Медяница, старшая меж змей, Зачем учиняешь изъяны, и жалить, и жалишь людсй? Ты, с

Под морем Хвалынским стоит медный дом, Закован Змей огненный в доме том, Под Змеем

В чисто поле я пошел, В чисто поле я пришел, На Восток я поглядел,

Заинька беленький хвостиком моргал, Заинька в садике вкусного искал. Заиньку в садике садовник увидал,

О, краски закатные! О, лучи невозвратные! Повисли гирляндами облака просветленные. Равнины туманятся, и леса

Красной калиной покой свой убрав, Принеся в него много лесных, стреловидных, как будто отточенных,

1 Я видел правду только раз, Когда солгали мне. И с той поры, и

В день октября, иначе листопада, Когда бесплодьем скована земля, Шла дева чрез пустынные поля.

Ровное, чистое, Поле путистое, Путь убегает — куда? К недостижимому, Счастью любимому. Счастье, блеснешь

Уличной испанке Бедная ты замарашка, Серенький робкий зверок, Ты полевая ромашка, Никем не любимый

В старинном замке Джэн Вальмор, Красавицы надменной, Толпятся гости с давних пор, В тоске

Глубокие рвы. Подъемные мосты. Высокие стены с тяжелыми воротами, Мрачные покои, где сыро и

В закатном зареве мгновений, твоих или моих, Я вижу, как сгорает гений, как возникает

По-санскритски Тамара — Вода, Массагетская диво-царица Томирис есть Дочь Океана, А владычица Сакских степей

Как в небесах, объятых тяжким сном, Порой сверкает беглая зарница, Но ей не отвечает

Сонет Еще последний снег в долине мглистой На светлый лик весны бросает тень, Но

На вершине скалы, где потоком лучей Солнце жжет горячей, где гнездятся орлы, Из туманов