Константин Бальмонт

Светло-пушистая, Снежинка белая, Какая чистая, Какая смелая! Дорогой бурною Легко проносится, Не ввысь лазурную,

Если, рея, пропадая, Цепенея, и блистая, Вьются хлопья снежные, — Если сонно, отдаленно, То

На детскую руку упали снежинки, На малом мизинчике восемь их было число. Различную форму

1 В жажде сказочных чудес, В тихой жажде снов таинственных, Я пришел в полночный

Сожженный край томительной равнины, На ней забытый раненый солдат. Вдали синеют горы-исполины. — «Ты

Солнце — красное, сказал мне мой родной народ, И о вольном красном Солнце сердце

Солнце удалилось. Я опять один. Солнце удалилось от земных долин. Снежные вершины свет его

Вот и мне узнать пришлось Солнце, Ветер, и Мороз. Шел дорогой я один, Вижу:

Высота ли, высота поднебесная, Красота ли, красота бестелесная, Глубина ли, глубина Океан морской, Широко

Внемлите, смертные Земли, Я Тот, Кто был, Кто есть, Кто будет, Чьи мысли бездну

Я спал. Я был свободен. Мой дух соткал мне сон. Он с жизнью был

Мы можем идти по широким равнинам, Идти, не встречаясь в пути никогда. И каждый

Сова, кто смотрел в твое круглое желтое око, Тот знает великую тайну чудес. Не

Сознанье, Сила, и Основа Три ипостаси Одного О, да, в начале было Слово, И

Я не могу понять, как можно ненавидеть Остывшего к тебе, обидчика, врага. Я радости

Сонмом духов окруженная, В ярком свете чистоты, Тихим вихрем вознесенная За пределы высоты, Над

Ты мне понравилась так сразу оттого, Что ты так девственно-стыдлива и прекрасна, Но за

Я шел по выжженному краю Каких-то сказочных дорог. Я что-то думал, что, не знаю,

— Mamma, mamma! perch’e lo dicesti? — Figlia, figlia! perch’e lo facesti? * Из

В старинном доме есть высокий зал, Ночью в нем слышатся тихие шаги, В полночь

Сие приятное баснословие. Карамзин На восток от аргиппеев, Там, в Татарии Великой, Змей живет,

Я попал в страну Неволи. Еду ночью, всюду лес, Еду днем, и сеть деревьев

Ветры, Стрибоговы внуки, Проносясь по безмерным степям, Разметали захватисто, цепкие, меж трав шелестящие, Кому-то

Сумрачные области совести моей, Чем же вы осветитесь на исходе дней, — Сумраки отчаянья,

Как женился Светлый Месяц на Вечерней на Звезде, Светел праздник был на Небе, светел

Небо, носящее имя Сварога, Небо, верховная степь голубая, Небо, родившее Солнце, Дажьбога, Как хорошо

Свеча горит и меркнет и вновь горит сильней, Но меркнет безвозвратно сиянье юных дней,

Твой вечер настанет, и вместо всемирности вольного света, За Солнцем погасшим, затеплишь ты в

Прекрасен лик звезды с прозрачным взором, Когда она, не рдея, не скорбя, И зная

Я слышал о светлом Герое, Свободном от всяких желаний, О нем, перешедшем поток. В

Тонкий, узкий, длинный ход В глубь земли мечту ведет. Только спустишься туда, Встретишь замки

Был древле Светогор, и Муромец могучий, Два наши, яркие в веках, богатыря Столетия прошли,

Мне снится древняя Аркона, Славянский храм, Пылают дали небосклона, Есть час громам. Я вижу

Святой Георгий, убив Дракона, Взглянул печально вокруг себя. Не мог он слышать глухого стона,

Так скоро ты сказала: «Нет больше сил моих». Мой милый друг, так мало? Я

Судьба на утре дней дала мне талисманы, Число их было три, и разны смыслы

Ты, конечно, проходил По обширным городам. Много мраков и светил, Много разных чудищ там.

Тайной скрыты все рожденья, Тайной скрыта наша смерть. Бог, спаси от искушенья, И возьми

Тебя я хочу, мое счастье, Моя неземная краса! Ты — солнце во мраке ненастья,

Не верь, мой темный брат, Внушениям вражды. Созвездия горят, Взгляни, о, сын Звезды. Мы

Мое несчастье несравнимо Ни с чьим. О, подлинно! Ни с чьим. Другие — дым,

Когда художник пережил мечту, В его душе слагаются картины, И за чертой он создает

Тесовый гроб, суровый грот смертельных окончаний, В пространстве узких тесных стен восторг былых лобзаний.

— Тетенька, тетенька, миленькая, Что ты такая уныленькая? Или не рада, что к нам

Тише, тише совлекайте с древних идолов одежды, Слишком долго вы молились, не забудьте прошлый

Ни радости цветистого Каира, Где по ночам напевен муэззин, Ни Ява, где живет среди

Город-крепость на горе, Город-храм, Где молились торжествующим богам, — Я тебя хотел бы видеть

Чем тоньше влажный прах, чем Влага бестелесней, Тем легче пенности слагают кружева. Чем ты

Тончайшие краски Не в ярких созвучьях, А в еле заметных Дрожаниях струн, — В

Есть трава — растет Возле тихих рек. И не каждый год Та трава цветет,

(заговор) Все мне грезятся мысли о воле. Выхожу я из дома сам-друг, Выхожу я