Игорь Северянин

Лионель — певец луны. Мирра Лохвицкая Я лунопевец Лионель — Пою тебя, моя царица.

Нарцисс Сарона — Соломон — Любил Балькис, царицу Юга. Она была его супруга. Был

О Мирре грезит Вандэлин, О Вандэлине грезит Мирра. Она властительница мира, И он —

Как журчно, весело и блестко В июльский полдень реку льет! Как дивно солнится березка,

— Бери меня, — сказала, побледнев И отвечая страстно на лобзанье. Ее слова —

Л. Рындиной Читать тебе себя в лимонном будуаре, Как яхту грезь, его приняв и

У Виснапу не только лишь «Хуленье» На женщину, дразнящее толпу: Есть нежное, весеннее влюбленье

О, не рыдай над мертвым телом И скорбь свою превозмоги: Душа ушла в порыве

Ее уста сближаются с моими В тени от барбарисного куста И делают все чувства

Невымученных мук, невыгроженных гроз Так много позади, и тяжек сердца стук. Оранжевый закат лианами

1 Они еще живут, кто вырос на мечтаньях, На старых классиках, прославивших уют Усадеб

Твои духи, как нимфа, ядовиты И дерзновенны, как мои стихи. Роса восторг вкусившей Афродиты

Вервэна, упоенная морской Муаровой волной, грустней Лювэна, Овеяла меня своей тоской Вервэна. И под

Пока не поздно, дай же мне ответ, Молю тебя униженно и слезно, Далекая, смотрящая

Далеко-далеко, там за скалами сизыми, Где веет пустынями неверный сирокко, Сменяясь цветочными и грезными

Борису Правдину Я тронут: Ваша лира мне близка, И строфы Ваши праведны. Корону, Дар

1 Я — как во сне. В стране косноязычной В глухом лесу, в избушке,

Смерть над миром царит, а над смертью — любовь! Мирра Лохвицкая «Смерть над миром

[1 см. сноски] Вступление 1 Роса оранжевого часа — Когда восход, когда закат. И

Ее здесь считают счастливой: любовник батрачит, Муж «лезет из кожи» — завидная участь для

Отдохновенье мозгу и душе Для девушек и правнуков поныне… Оркестровать улыбку Бомарше Мог только

Вступление[1] Не из задора, не для славы Пишу онегинской строфой Непритязательные главы, Где дух

Как в пещере костер, запылает камин… И звонок оправдав, точно роза в снегу, Ты

А.В. Сливинскому Всего три слова: ночь под Рождество. Казалось бы, вмещается в них много

Твоей души я не отрину: Она нагорна и морска. Рождественскому мандарину Благоуханием близка. Ты

Кружевеет, розовеет утром лес, Паучок по паутинке вверх полез. Бриллиантится веселая роса. Что за

Когда Бонапарт приближался к Москве И щедро бесплодные сеял могилы, Победный в кровавом своем

Из октябрьской рябины Ингрид варит варенье. Под осенних туманов сталь — седое куренье И

Я презираю спокойно, грустно, светло и строго Людей бездарных: отсталых, плоских, темно-упрямых. Моя дорога

Вся сдержанная, молодая, — Нежно выдержанное вино! — Она способностями обладает Грешить, пожалуй что,

Человек, заковавший свой разум В строгих принципов духа кольчугу, Этим к небу возносится разом,

Из приморской глуши куропатчатой, Полюбивший озера лещиные, Обновленный, весь заново зачатый, Жемчуга сыплю вам

Цветы лилово-голубые, Всего в четыре лепестка, В чьих крестиках мои былые Любовь, отвага и

Риторнель 1 Который день?… Не день, а третий год, — А через месяц —

Мне в гроб не страшно, но обидно: Любви взаимной сердце ждет. Шаги? — не

Гайдаров, Гзовская, Нелидов (Как хорошо иметь друзей!) В Берлине были в роли гидов (Я

Посредственному адвокату Стать президентом — не удел. Он деловито шел к закату, И вот

Меня отронит Марсельезия, Как президентного царя! Моя блестящая поэзия Сверкнет, как вешняя заря! Париж

Я писал ей вчера, — робко, слезно просил, Если можно, зайти вечерком — Потому

Еще семь дней, и год минует, — Срок «царствованья» моего. Кого тогда страна взыскует,

Вы выбежали из зала на ветровую веранду, Нависшую живописно над пропастью и над рекой.

Посвящается Грааль-Арельскому Царица я народам мне подвластным, Но ты, дитя, зови меня — Балькис

Мы сбирали с утра землянику, Землянику сбирали с утра. Не устану, не брошу, не

Солнце — мой щит от ночного щемящего ужаса. Я прибегаю ко власти Высоких Защит.

Сегодня не приду; когда приду — не знаю… Ее телеграмма «Сегодня не приду; когда

Кто смерть, на жизнь напавшую, отторг Своей любовью, — бархатной рапирой, — Какой тому

Две силы в мире борются от века: Одна — Дух Тьмы, другая — Светлый

Не вовлечет никто меня в войну: Моя страна для радости народа. Я свято чту

Предчувствие — томительней кометы, Непознанной, но видимой везде. Послушаем, что говорят приметы О тягостной,

В моей стране — разбои и мятеж, В моей стране — холера, тиф и

Эстония, страна моя вторая, Что патриоты родиной зовут; Мне принесла все достоянье края, Мне