Генрих Гейне

Ты плачешь, смотришь на меня, Скорбишь, что так несчастен я. Не знаешь ты в

Я видел сон: луной озарены, Кругом теснились бледные виденья — Обломки величавой старины, Разбитые

Пыл страстей и такта узы, Пламя роз в петлицах блузы, Сладость ласки, лжи гипноз,

С надлежащим уважением Принят дамами поэт. Мне с моим бессмертным гением Сервирован был обед.

Над пеною моря, раздумьем объят, Сижу на утесе скалистом. Сшибаются волны, и чайки кричат,

«О мудрый Екеф, во сколько монет Тебе обошелся баварец — Муж твоей дочери? Ведь

Много женщин — много блошек, Много блошек — зуду много. Пусть кусают! Этих крошек

Не подтрунивай над чертом, Годы жизни коротки, И загробные мученья, Милый друг, не пустяки.

Музыкальный союз молодых котов Собирался на крыше у башни Сегодня ночью — однако не

На дюссельдорфский карнавал Нарядные съехались маски. Над Рейном замок весь в огнях, Там пир,

Сам суперкарго мингер ван Кук Сидит погруженный в заботы. Он калькулирует груз корабля И

Из-за того, что я владею Искусством петь, светить, блистать, Вы думали, — я не

Несчастье скрутит одного, Другому не под силу счастье; Одних мужская злоба губит, Других —

Ни увереньями, ни лестью Я юных дев не соблазнял, Равно и к тайному бесчестью

Море счастья омрачив, Поднялся туман похмелья, От вчерашнего веселья Я сегодня еле жив. Стал

Сердца жар во мне зажгла, Юной свежестью блистала, И росла, и расцвела, И роскошной

Вздымалась волна. Полумесяц из туч Мерцал так робко нам. Когда садились мы в челнок,

I Бог любви ликует в сердце, И в груди гремят фанфары: Венценосице виват! Слава

Ты умерла и не знаешь о том, Искры угасли во взоре твоем; Бледность легла

Какая дурная погода! Дождь или снег, — не пойму. Сижу у окна и гляжу

Как весело окна дворца Тюильри Играют с солнечным светом! Но призраки ночи и в

Правдивая история, заимствованная из старинных документов и переложенная в изящные немецкие стихи. На изгородь

Материю песни, ее вещество Не высосет автор из пальца. Сам бог не сумел бы

В хижине угольщика король Сидит один, озабочен. Сидит он, качает дитя, и поет, И

На стертых лоскутах тетради Тебе обязан я как муж Пером гусиным, шутки ради, Строчить

Во Франкфурте, в жаркие времена Сорок восьмого года, Собрался парламент решать судьбу Немецкого народа.

От испанцев в Альпухару Мавританский царь уходит. Юный вождь, он, грустный, бледный, Возглавляет отступленье.

Когда тебя женщина бросит, — забудь, Что верил ее постоянству. В другую влюбись или

Что винить Европу, зная Непокорный норов бычий? Золотых дождей добычей Не могла не стать

Когда выхожу я утром И вижу твой тихий дом, Я радуюсь, милая крошка, Приметив

Немецкий Михель был с давних пор Байбак, не склонный к проказам, Я думал, что

Идет конец — в том нет сомненья, К чертям идут любовь, волненья. Освобожденною душой

Само собой, в короли прошел Большинство голосов получивший осел И учинился осел королем. Но

«Не чета домашним кискам, Я в гостиных не мурлычу — Летней ночью за трубой

1 «Да прилипнет в жажде к нёбу Мой язык и да отсохнут Руки, если

Сквозь чащу леса вперед и вперед Спешит одинокий рыцарь. Он в рог трубит, он

Макс! Так ты опять, проказник, Едешь к русским! То-то праздник! Ведь тебе любой трактир

В лето тысяча и триста Восемьдесят три, под праздник Сан-Губерто, в Сеговии Пир давал

Кошка была стара и зла, Она сапожницею слыла; И правда, стоял лоток у окошка,

Когда изменят тебе, поэт, Ты стань еще вернее — А если в душе твоей

Нет, в безверье толку мало: Если бога вдруг не стало, Где ж проклятья мы

Ликуешь! — Ты думаешь, Плантагенет, У нас ни малейшей надежды нет! А все потому,

Кто влюбился без надежды, Расточителен, как бог. Кто влюбиться может снова Без надежды —

I Брось свои иносказанья И гипотезы святые! На проклятые вопросы Дай ответы нам прямые!

Тех дней далеких я не забуду — С венком златоцветным ходил я всюду, Венок

Как из пены вод рожденная, Ты сияешь — потому, Что невестой нареченною Стала ты

Не знаю, о чем я тоскую. Покоя душе моей нет. Забыть ни на миг

Как ни прекрасен — полон мук Сон этой жизни краткой; Измучил он меня своей

По рельсам, как молния, поезд летел, Пыхтя и лязгая грозно. Как черный вымпел, над

Как твой пастух, немалый срок Мою овечку я стерег. С тобой делил еду свою,

Поистине, мы образуем Курьезнейший дуэт. Любовница еле ходит, Любовник тощ, как скелет. Она страдает,