Федор Тютчев

Пускай от зависти сердца зоилов ноют. Вольтер! Они тебе вреда не нанесут!.. Питомца своего

По равнине вод лазурной Шли мы верною стезей, — Огнедышащий и бурный Уносил нас

Привет вам задушевный, братья, Со всех Славянщины концов, Привет наш всем вам, без изъятья!

О, суд людей неправый, Что пьянствовать грешно! Велит рассудок здравый Любить и пить вино.

Когда свершится искупленье И озарится вновь Восток — О, как поймут тогда значенье Великодушных

Man muss die Slaven an die Mauer drucken * Они кричат, они грозятся: «Вот

Проходя свой путь по своду, Солнце знает ли о том, Что оно-то жизнь в

Пламя рдеет, пламя пышет, Искры брызжут и летят, А на них прохладой дышит Из-за

Сижу задумчив и один, На потухающий камин Сквозь слёз гляжу… С тоскою мыслю о

С горы скатившись, камень лег в долине — Как он упал? никто не знает

Певучесть есть в морских волнах, Гармония в стихийных спорах, И стройный мусикийский шорох Струится

Сияет солнце, воды блещут, На всем улыбка, жизнь во всем, Деревья радостно трепещут, Купаясь

Пришлося кончить жизнь в овраге: Я слаб и стар — нет сил терпеть! «Пьет,

«Что там за звуки пред крыльцом, За гласы пред вратами?.. В высоком тереме моем

В разлуке есть высокое значенье: Как ни люби, хоть день один, хоть век, Любовь

Mobile comme l’onde[1] Ты, волна моя морская, Своенравная волна, Как, покоясь иль играя, Чудной

Тихо, мягко, над Украйной Обаятельною тайной Ночь июльская лежит — Небо так ушло глубоко,

В небе тают облака, И, лучистая на зное, В искрах катится река, Словно зеркало

Ты долго ль будешь за туманом Скрываться, Русская звезда, Или оптическим обманом Ты обличишься

Святая ночь на небосклон взошла, И день отрадный, день любезный, Как золотой покров, она

В которую из двух влюбиться Моей судьбой мне суждено? Прекрасна дочь и мать прекрасна,

Тут целый мир, живой, разнообразный, Волшебных звуков и волшебных снов, — О, этот мир,

Свершается заслуженная кара За тяжкий грех, тысячелетний грех… Не отвратить, не избежать удара —

В душном воздуха молчанье, Как предчувствие грозы, Жарче роз благоуханье, Резче голос стрекозы… Чу!

Тому, кто с верой и любовью Служил земле своей родной — Служил ей мыслию

Стяжать венок от вас не мечу, Но ваши похвалы люблю, Коль на пути своем

В часы, когда бывает Так тяжко на груди, И сердце изнывает, И тьма лишь

Тогда лишь в полном торжестве, В славянской мировой громаде, Строй вожделенный водворится, — Как

Дни настают борьбы и торжества, Достигнет Русь завещанных границ, И будет старая Москва Новейшею

Как медлит путника вниманье На хладных камнях гробовых, Так привлечет друзей моих Руки знакомой

Тихой ночью, поздним летом, Как на небе звезды рдеют, Как под сумрачным их светом

Флаги веют на Босфоре, Пушки празднично гремят, Небо ясно — блещет море И ликует

Ужасный сон отяготел над нами, Ужасный , безобразный сон: В крови до пят, мы

Тихо в озере струится Отблеск кровель золотых, Много в озеро глядится Достославностей былых. Жизнь

И море, и буря качали наш челн; Я, сонный, был предан всей прихоти волн.

Уж третий год беснуются языки, Вот и весна — и с каждою весной, Как

Теперь тебе не до стихов, О слово русское, родное! Созрела жатва, жнец готов, Настало

Уже полдневная пора Палит отвесными лучами,— И задымилася гора С своими черными лесами. Внизу,

Увы, что нашего незнанья И беспомо?щней и грустней? Кто смеет молвить: до свиданья Чрез

Тени сизые смесились, Цвет поблекнул, звук уснул — Жизнь, движенье разрешились В сумрак зыбкий,

Смотри, как запад разгорелся Вечерним заревом лучей, Восток померкнувший оделся Холодной, сизой чешуей! В

Лазурь небесная смеется, Ночной омытая грозой, И между гор росисто вьется Долина светлой полосой.

Тебе, болящая в далекой стороне, Болящему и страждущему мне Пришло на мысль отправить этот

Смотри, как роща зеленеет, Палящим солнцем облита — А в ней какою негой веет

Утихла биза…Легче дышит Лазурный сонм женевских вод — И лодка вновь по ним плывет,

Андрею Николаевичу Муравьеву Там, где на высоте обрыва Воздушно-светозарный храм Уходит выспрь — очам

Смотри, как на речном просторе, По склону вновь оживших вод, Во всеобъемлющее море За

Когда, что звали мы своим, Навек от нас ушло — И, как под камнем

Там, где горы, убегая, В светлой тянутся дали, Пресловутого Дуная Льются вечные струи… Там-то,

Открылось! — Не мечта ль? Свет новый! Нова сила Мой дух восторженный, как пламень,

Так, в жизни есть мгновения — Их трудно передать, Они самозабвения Земного благодать. Шумят