Федор Сологуб

Лепестками завялыми Ветер усеял дорожки в саду. Медленно, шагами усталыми, Отгорев, я иду. Пламя

Темнеет лес вокруг, угрюмо-безответный. Печальный голос мой молчаньем заглушён. Бреду лесной тропой, едва-едва заметной,

Лежали груды мха на берегу морском, Обрезки рыжих кос напоминая цветом. Белели гребни волн,

Лежу и дышу осторожно В приюте колеблемых стен. Я верю, я знаю, как можно

Лежу в траве на берегу Ночной реки и слышу плески. Пройдя поля и перелески,

Либава, Либава, товарная душа! Воздвигла ты стены пленительных вилл, Но дух твой, Либава, товар

Томителен жар лихорадки. В окопах по горло вода. Под пологом серой палатки Приляжешь, —

Ликуй, звени, блести, мой лёгкий, тонкий стих, Ликуй, мой звонкий стих, о радостях моих.

Лиловато-розовый закат Нежно мглист и чист в окне вагона. Что за радость нынче мне

Лиловый очерк снежных гор В тумане тонет на закате. Душа тоскует об утрате. Лиловый

Лизу милый друг спросил: — Лиза, не было ль оплошки? Не сеньор ли проходил

Лукавый хохот гнусных баб Меня зарею ранней встретил. Смеются: — Что же ты не

Луна взошла, и дол вздохнул Молитвой рос в шатре тяжелом. Моя любовь в краю

Я не знаю много песен, знаю песенку одну. Я спою её младенцу, отходящему ко

Луны безгрешное сиянье, Бесстрастный сон немых дубрав, И в поле мглистом волхвованье, Шептанье трав…

Люби меня, люби, холодная луна! Пусть в небе обо мне твой рог жемчужный трубит,

Люби меня ясно, как любит заря, Жемчуг рассыпая и смехом горя. Обрадуй надеждой и

Любит ночь моя туманы, Любит бледный свет луны, И гаданья, и обманы, И таинственные

Любите, люди, землю, — землю В зеленой тайне влажных трав. Веленью тайному я внемлю:

Люблю блуждать я над трясиною Дрожащим огоньком, Люблю за липкой паутиною Таиться пауком, Люблю

Люблю большие города С неумолкающим их гулом И с их пленительным разгулом. Люблю большие

Люблю мое молчанье В лесу во тьме ночей И тихое качанье Задумчивых ветвей. Люблю

Люблю тебя, твой милый смех люблю, Люблю твой плач, и быстрых слёз потоки, И

Люблю я грусть твоих просторов, Мой милый край, святая Русь. Судьбы унылых приговоров Я

Люблю я все соблазны тела И все очарованья чувств, Все грани дольнего предела И

Любовь моя сладкая, Одинокая! Радость твоя краткая, Но глубокая. Желанный час воскресения Золотого огня,

Любовью лёгкою играя, Мы обрели блаженный край. Вкусили мы веселье рая, Сладчайшего, чем Божий

Любви неодолима сила. Она не ведает преград, И даже то, что смерть скосила, Любовный

Любви томительную сладость неутолимо я люблю. Благоухающую прелесть слов поцелуйных я люблю. Лилею соловей

Гармонией небесных сфер И я заслушивался прежде, Но ты сказал мне: «Люцифер! Внемли земной

Люди вежливы и кротки, Но у всех рассудок туп, В голове не мозг, а

Людская душа — могила, Где сотворивший мирно спит. Жизнь живую земля покрыла, Травами, цветами

Лживые двери твои безучастны, Окна глухие в твоём терему, Внешние шумы и песни напрасны,

Мальчик спал, и ангел наклонился Над его лицом, Осенил его крылом, и скрылся В

Маленькие кусочки счастья, не взял ли я вас от жизни? Дивные и мудрые книги,

Малыш, Отцу послушный, Зеленый шар несет, — На нитке равнодушной Порывный газолет. Шалун, махнувши

Шутливая песенка С милой, ясной Девой красной, С этой бойкою Маргретой, Знойным летом разогретой,

Барабаны, не бейте слишком громко, — Громки будут отважные дела. О них отдалённые вспомнят

Матово-нагие плечи У девицы кремных лент Пахнут, точно пепермент. На ее нагие плечи Сыплет

Мечами скорби ты исколот, Но дни звенящие близки. Не застоится вещий солод В болоте

Мечи отчаянья свергаются с небес, Наряжены чарующим сияньем, И говорят, что древний Змий воскрес,

Мечта далёких вдохновений, Любовь к иному бытию, Стреми вдали от воплощений Твою эфирную ладью.

Мечта души моей, полночная луна, Скользишь ты в облаках, ясна и холодна. Я душу

Мечта любви неодолима. Не жизнью мой навеян сон, — С лазурной ризы серафима Он

Мечтатель, странный миру, Всегда для всех чужой, Царящему кумиру Не служит он хвалой. Кому-то

Мечтаю небом и землёй, Восходом, полднем и закатом, Огнём, грозой и тишиной, И вешним

Мечты о славе! Но зачем Кумир мне бронзовый иль медный, Когда я в жизни

Медленный обычай Жизни бледной да скупой, Груз обрядов да приличий, Разделяемый с толпой. Роковое

Возроптали иудеи: «Труден путь наш, долгий путь. Пресмыкаясь, точно змеи, Мы не смеем отдохнуть».

Мельканье изломанной тени, Испуганный смертию взор. Всё ниже и ниже ступени, Всё тише рыдающий

Мелькающие годы, Томителен ваш лад. Как поздней непогоды Тоскующий наряд. Протягивая руки, С надеждою