Эдуард Багрицкий

Я в горы ушел изумрудною ночью, В безмолвье снегов и опаловых льдин… И в

Осень морская приносит нам Гулко клокочущее раздолье. Ворот рубахи открыт ветрам, Ветер лицо обдувает

Волы мои, степями и полями, Помахивая сивой головой, Вы в лад перебираете ногами, Вы

— Где нам столковаться! Вы — другой народ!.. Мне — в апреле двадцать, Вам

По жнитвам, по дачам, по берегам Проходит осенний зной. Уже необычнее по ночам За

Пыль по ноздрям — лошади ржут. Акации сыплются на дрова. Треплется по ветру рыжий

Брэнгельских рощ Прохладна тень, Незыблем сон лесной; Здесь тьма и лень, Здесь полон день

День как колокол: в его утробе Грохот волн и отдаленный гром… Банка пороху, пригоршня

1 Ночь Ежами в глаза налезала хвоя, Прели стволы, от натуги воя. Дятлы стучали,

Трескучей дробью барабанят ружья По лиственницам сизым и по соснам. Случайный дрозд, подраненный, на

Над низкой водою пустые пески, Косматые скалы и тина, Сюда контрабанду свозили дубки, Фелюги

Весенним утром кухонные двери Раскрыты настежь, и тяжелый чад Плывет из них. А в

Студент Сорбонны ты или бродячий плут, Взгляни: моя сума наполнена едою. Накинь свой рваный

Клыкастый месяц вылез на востоке, Над соснами и костяками скал… Здесь он стоял… Здесь

Отец мой умер на костре, а мать Сошла с ума от пытки. И с

Трудно дело птицелова: Заучи повадки птичьи, Помни время перелетов, Разным посвистом свисти. Но, шатаясь

..И Пушкин падает в голубоватый Колючий снег. Он знает — здесь конец… Недаром в

Я слишком слаб, чтоб латы боевые Иль медный шлем надеть! Но я пройду По

Встает зеленый пар над синевой зыбей, И небо вдалеке прозрачно голубое… И месяц, опьянев

О Полдень, ты идешь в мучительной тоске Благословить огнем те берега пустые, Где лодки

В серой треуголке, юркий и маленький, В синей шинели с продранными локтями,- Он надевал

Еще не смолкли рокоты громов, И пушечные не остыли дула, Но диким зноем с

Я в него влюблена, А он любит каких-то соловьев… Он не знает, что не

Смерть пионерки Грозою освеженный, Подрагивает лист. Ах, пеночки зеленой Двухоборотный свист! Валя, Валентина, Что

Над дикой и песчаной шириною, Из влажных недр сырой и горькой мглы Приходит ветер

О кофе сладостный и ты, миндаль сухой! На белых столиках расставленные чашки… Клетчатая доска

На смерть Т. Малиновского Плавится мозолистой рукою Трудовая, крепкая страна. Каждый шаг еще берется

(Томас Гуд) От песен, от скользкого пота — В глазах растекается мгла. Работай, работай,

Фарфоровые коровы недаром мычали, Шерстяной попугай недаром о клетку бился, — В темном уголке,

Я отыскал сокровища на дне — Глухое серебро таинственного груза, И вот из глубины

Взывает в рупор режиссер, Юпитера горят, Послушный мечется актер, Стрекочет аппарат. Густая, потная жара,

Весенний ветер лезет вон из кожи, Калиткой щелкает, кусты корежит, Сырой забор подталкивает в

Над вывеской лечебницы синий пар. Щупает корову ветеринар. Марганцем окрашенная рука Обхаживает вымя и

Из Роберта Бернса Листва набегом ржавых звезд Летит на землю, и норд-ост Свистит и

Шумели и текли народы, Вскипела и прошла волна — И ветер Славы и Свободы

Здесь гулок шаг. В пакгаузах пустых Нет пищи крысам. Только паутина Подернула углы. И

Таежное лето — морошкин цвет Да сосен переговор, В болотистой тундре олений след, Из

Заботливый ключарь угрюмой старины, Я двери каменной коснулся дерзновенно, Где ждут рождения из тайны

Значит, снова мы уходим в море, Снова за границу поплывем, Снова зимние сырые зори

Юнгой я ушел из дому, В узелок свернул рубаху, Нож карманный взял с собою,

Я сладко изнемог от тишины и снов, От скуки медленной и песен неумелых, Мне