Александр Блок

Я вырезал посох из дуба Под ласковый шепот вьюги. Одежды бедны и грубы, О,

Я всё гадаю над тобою, Но, истомленный ворожбой, Смотрю в глаза твои порою И

За горами, за лесами, За дорогами пыльными, За холмами могильными — Под другими цветешь

Рабочие-други, наш радостен труд Финляндии, матери нашей. Мы мерим глубины озер и запруд, Мы

Погашен в лампе свет, и ночь спокойна и ясна, На памяти моей встают былые

Качаюсь на верхней ветке И вижу с высоких гор, Насколько хватает зренья, Сиянье синих

Дождь мелкий, разговор неспешный, Из-под цилиндра прядь волос, Смех легкий и немножко грешный —

Явился он на стройном бале В блестяще сомкнутом кругу. Огни зловещие мигали, И взор

Ярким солнцем, синей далью В летний полдень любоваться — Непонятною печалью Дали солнечной терзаться…

Яблони сада вырваны, Дети у женщины взяты, Песню не взять, не вырвать, Сладостна боль

Я зол и слаб. Земное море Я перешел своим умом… Как прежде царствовало горе,

Я знаю, смерть близка. И ты Уже меня не пре’зришь ныне. Ты снизойдешь из

Я знаю день моих проклятий, Бегу в мой довременный скит, Я вырываюсь из объятий,

Задебренные лесом кручи: Когда-то там, на высоте, Рубили деды сруб горючий И пели о

Зачем, зачем во мрак небытия Меня влекут судьбы удары? Ужели всё, и даже жизнь

Зачатый в ночь, я в ночь рожден, И вскрикнул я, прозрев: Так тяжек матери

И час настал. Свой плащ скрутило время, И меч блеснул, и стены разошлись. И

За холмом отзвенели упругие латы, И копье потерялось во мгле. Не сияет и шлем

За туманом, за лесами Загорится — пропадет, Еду влажными полями — Снова издали мелькнет.

За темной далью городской Терялся белый лед. Я подружился с темнотой, Замедлил быстрый ход.

За краткий сон, что нынче снится, А завтра — нет, Готов и Смерти покориться

Божья матерь Утоли моя печали Перед гробом шла, светла, тиха. А за гробом —

За городом в полях весною воздух дышит. Иду и трепещу в предвестии огня. Там,

Завтра с первым лучом Восходящего в небе светила Встанет в сердце моем Необъятная сила.

Завтра рассвета не жди. Завтра никто не проснется. Ты и мечты не буди. Услышишь,

Зарево белое, желтое, красное, Крики и звон вдалеке. Ты не обманешь, тревога напрасная, Вижу

Замерла береговая песня; В стоне чайки — белоснежный зов. В тишине — еще, еще

Запевающий сон, зацветающий цвет, Исчезающий день, погасающий свет. Открывая окно, увидал я сирень. Это

И.Д. Менделееву Ты кормчий — сам, учитель — сам. Твой путь суров. Что толку

За всё, за всё тебя благодарю я: За тайные мучения страстей, За горечь слез,

Луна взошла. На вздох родимый Отвечу вздохом торжества, И сердце девушки любимой Услышит страстные

Маленькому зайчику На сырой ложбинке Прежде глазки тешили Белые цветочки… Осенью расплакались Тонкие былинки,

В Дельфийском храме новый бог Над камнем Пифии священной Возвысил голос, — и не

Загадай и скройся в ночь, И следи, одетый мраком: За ночным росистым злаком Выйдет

Жизнь, как загадка, темна, Жизнь, как могила, безмолвна, Пусть же пробудят от сна Страсти

Жизнь — как море она — всегда исполнена бури. Зорко смотри, человек: буря бросает

Жена моя, и ты угасла, Жить не могла, меня любя. Смотрю печально из-за прясла

Памяти Августа Стриндберга Да, я изведала все муки, Мечтала жадно о конце… Но нет!

Жду я холодного дня, Сумерек серых я жду. Замерло сердце, звеня: Ты говорила: «Приду,

Л. Семенову Жду я смерти близ денницы. Ты пришла издалека. Здесь исполни долг царицы

Земное сердце стынет вновь, Но стужу я встречаю грудью. Храню я к людям на

Здесь в сумерки в конце зимы Она да я — лишь две души. «Останься,

Здесь память волны святой Осталась пенистым следом. Беспечальный иду за Тобой — Мне путь

Ветер звал и гнал погоню, Черных масок не догнал… Были верны наши кони, Кто-то

Зажигались окна узких комнат, Возникали скудные лучи, Там, где люди сиротливо берегут и помнят

Завтра в сумерки встретимся мы. Ты протянешь приветливо руки. Но на памяти — с

Зову тебя в дыму пожара, В тревоге, в страсти и в пути. Ты —

Золотокудрый ангел дня В ночную фею обратится, Но и она уйдет, звеня, Как мимолетный

Золотит моя страстная осень Твои думы и кудри твои. Ты одна меж задумчивых сосен

Золотистою долиной Ты уходишь, нем и дик. Тает в небе журавлиный Удаляющийся крик. Замер,

Смерть и время царят на земле — Ты владыками их не зови. Вл. Соловьев