Афанасий Фет

Тобой привычный восхищаться, Я втайне верить был готов, Что можно лире приближаться К твоей

Вам песнь моя. В степи мирской, Среди толпы бесцветно-бледной, Лишь вы поэта за собой

Когда так нежно расточала Кругом приветы взоров ты, Ты мимолетно разгоняла Мои печальные мечты.

Когда стопой слегка усталой Зайдете в брошенный цветник, Где под травою одичалой Цветок подавленный

Пора! по влаге кругосветной Я в новый мир перехожу И с грустью нежной и

Я не у вас, я обделен! Как тяжело изнеможенье; У вас — порывы, блеск,

Где средь иного поколенья Нам мир так пуст, Ловлю усмешку утомленья Я ваших уст.

В твоей Пустыньке подгородной, У хлебосольства за столом, Поклонник музы благородный, Камен мы русских

Вот наша книжка в толстом томе: В своем далеком гетском Томи По-русски стал писать

Второй бригады из-за фронта Перед тобою мой Пегас, Хоть сбросил он Беллерофонта, Всё ж

Была пора — своей игрою, Своею ризою стальною Морской простор меня пленял; Я дорожил

Всё стремлюсь к тебе мечтою. Мучусь, не узнав: Разболелся ль ты душою, Дорогой мой

Как ястребу, который просидел На жердочке суконной зиму в клетке, Питаяся настрелянною птицей, Весной

Во Францию два гренадера пошли, — В России в плену они были; Но только немецкой

Мне снился сон, что сплю я непробудно, Что умер я и в грезы погружен;

Григорьев, музами водим, Налил чернил на сор бумажный, И вопиет с осанкой важной: «Вострепещите!»

Грозные тени ночей, Ужасы волн и смерчей, — Кто на покойной земле, Даже при полном

1 Когда на серый, мутный небосклон Осенний ветер нагоняет тучи И крупный дождь в

На лес насунулися тучи, Морозит — трудно продохнуть. Ни зги не видно, вихрь колючий

Хоть нельзя говорить, хоть и взор мой поник, — У дыханья цветов есть понятный язык:

Хоть потолстеть мой дух алкает, Хоть страх берет свихнуть потом, Но эта робость исчезает

Хоть счастие судьбой даровано не мне, Зачем об этом так напоминать небрежно? Как будто

Хотел я с тобою остаться, Забыться, моя красота; Но было нам дожно расстаться, Ты

Хотя по-прежнему зеваю, Степной Тантал, — Увы, я больше не витаю, Где я витал! У

Я тоскую и беспечен, Жизнь бесстрастная томит, Скучный день мой бесконечен, Ночь бессонна, как

Дева, не спрашивай Ясными взорами, Зачем так робко я Гляжу на дивные Твои формы?

Да, я не Пиндар: мне страшней Всего торжественная ода, — Березовец и юбилей Рожденья конского

Тебя искал мой стих по всем концам земли, И вот настиг он в Rue

И улыбки, и угрозы Мне твои — всё образ розы; Улыбнешься ли сквозь слезы,

Какое счастие: и ночь, и мы одни! Река — как зеркало и вся блестит

И вот письмо. Он в нем не пишет Про одинокое житье, А говорит, что

Истрепалися сосен мохнатые ветви от бури, Изрыдалась осенняя ночь ледяными слезами, Ни огня на

Березы севера мне милы, — Их грустный, опущенный вид, Как речь безмолвная могилы, Горячку сердца

Из дебрей туманы несмело Родное закрыли село; Но солнышком вешним согрело И ветром их

Звезда полуночи дугой золотою скатилась, На лоно земное с его суетою скатилась. Цветы там

Из тонких линий идеала, Из детских очерков чела Ты ничего не потеряла, Но всё

Из слез моих много родится Роскошных и пестрых цветов, И вздохи мои обратятся В

1 Измучен жизнью, коварством надежды, Когда им в битве душой уступаю, И днем и

Прости меня, почтенный лик Здесь дней минувших властелина, Что медной головой поник, Взирая на

Блажен, о Цирцея, кто в черные волны забвенья Гирлянду завядшую дней пережитых кидает, Пред

Свиданье наше предвкушая И лет почтенности скорбя, Хоть Федосеевича знаю, Как Фоню обниму тебя!

Послушный снимок с идеала, Как ты воздушен, свеж и мил! Тебя не кисть живописала,

Не говори, что счастлив я, Что я хорош собой, Что бог благословил меня Прекрасною

Природы баловень, как счастлив ты судьбой! Всем нравятся твой рост, и гордый облик твой,

На мшистом старом пне, скрестив кривые ноги И вещей наготой блистая меж древес, Ты

Вчера земле доверил я Твой корень преданной рукою, И с той поры мечта моя

Морщины думы и совета Не красят твоего лица: Со звонкой лирою поэта Плющом довольствуйся

Нам повторяли все в речах картинных: «Вам суждено бездетность перенесть, И не видать вам

Не здесь ли ты легкою тенью, Мой гений, мой ангел, мой друг, Беседуешь тихо

Любил он истину, любил он красоту И дружбой призванных ценителей гордился, Раздутой фразы он

Исполнилось твое пророческое слово; Наш старый стыд взглянул на бронзовый твой лик, И легче