Афанасий Фет

Только в мире и есть, что тенистый Дремлющих кленов шатер. Только в мире и

Только встречу улыбку твою Или взгляд уловлю твой отрадный, — Не тебе песнь любви

Толпа теснилася. Рука твоя дрожала, Сдвигая складками бегущий с плеч атлас. Я знаю: «завтра»

Сады молчат. Унылыми глазами С унынием в душе гляжу вокруг; Последний лист разметан под

Томительно-призывно и напрасно Твой чистый луч передо мной горел; Немой восторг будил он самовластно,

Опять в душе минувшая тревога, Вновь сердце просится в неведомую даль, Чего-то милого мне

Тот, кто владеет громаднейшим царством, Не дал с тобой нам ходить по мытарствам. Время

Великому князю Константину Константиновичу на третьем выпуске «Вечерних огней» Трепетный факел с вечерним мерцанием,

Трубят голубые гусары, Верхом из ворот выходя, А с розовым вновь я букетом К

Тучка-челн, небес волною Обданная паром, Между мною и луною Ты плывешь недаром: От луны

Как первый золотистый луч Меж белых гор и сизых туч Скользит уступами вершин На

Из мачт и паруса — как честно он служил Искусному пловцу под ведром и

Прошла зима, затихла вьюга,— Давно тебе, любовник юга, Готовим тучного тельца; В снегу, в

Твой вечно, неизменно, Пока дышать я буду; Усну ль я под землей — Взлечу к

Твои пылают щечки Румянцем вешних роз, А в крошечном сердечке По-прежнему мороз. Изменится всё

Твоя старушка мать могла Быть нашим вечером довольна: Давно она уж не была Так

— Ты был для нас всегда вон той скалою, Взлетевшей к небесам, — Под бурями, под

Ты, горячая пуля, смерть носишь с собой; Но не ты ли была моей верной

Ты говоришь мне: прости! Я говорю: до свиданья! Ты говоришь: не грусти! Я замышляю

Ты хвастаешь, что ты с бессмертными в союзе, — Быть может, ты и прав. Но

Amantium irae amoris renovatio Horatius Ты мне простишь, мой друг, что каждый раз, Как

Ты отстрадала, я еще страдаю, Сомнением мне суждено дышать, И трепещу, и сердцем избегаю

Ты помнишь, что было тогда, Как всюду ручьи бушевали И птиц косяками стада На

Ты прав: мы старимся. Зима недалека, Нам кто-то праздновать мешает, И кудри темные незримая

Ты расточительна на милые слова, А в сердце мне не шлешь отрадного привета И

Ты так любишь гулять; Отчего ты опять Робко жмешься? Зори — нет их нежней,

Ты в мозгу моем убогом Не ищи советов умных: Только лютней он веселых, Только

Ты видишь, за спиной косцов Сверкнули косы блеском чистым, И поздний пар от их

Ты вся в огнях. Твоих зарниц И я сверканьями украшен; Под сенью ласковых ресниц

Тяжело в ночной тиши Выносить тоску души Пред безглазым домовым, Темным призраком немым, Как

Ты вся в жемчугах и в алмазах, Вся жизнь для тебя — благодать, И

Мой обожаемый поэт, К тебе я с просьбой и с поклоном: Пришли в письме

Тускнеют угли. В полумраке Прозрачный вьется огонёк. Так плещет на багряном маке Крылом лазурным

У моей возлюбленной есть украшенье, В нем она блаженна в каждое мгновенье, Всем другим

К окну приникнув головой, Я поджидал с тоскою нежной, Чтоб ты явилась — и

Учись у них — у дуба, у берёзы. Кругом зима. Жестокая пора! Напрасные на

Ужин сняли. Слава богу, Что собрались как-нибудь. Ну, присядем на дорогу, Да и с

Долго ль впивать мне мерцание ваше, Синего неба пытливые очи? Долго ли чуять, что

Улыбка томительной скуки Средь общей веселия жажды… Вы, полные, сладкие звуки, — Знать, вас

Упреком, жалостью внушенным, Не растравляй души больной; Позволь коленопреклоненным Мне оставаться пред тобой! Горя

Ура, наш архангел отвинчен, Уж, раненый, в вате лежит; Излечен, но не переинчен, Он

Уснуло озеро; безмолвен лес; Русалка белая небрежно выплывает; Как лебедь молодой, луна среди небес

Устало все кругом: устал и цвет небес, И ветер, и река, и месяц, что

Моря не было там, а уж я тут стоял, Великан первобытной природы. Еще ветер

Заря восточный свой алтарь Зажгла прозрачными огнями, И песнь дрожит под небесами: «Явися, дня

Утром курится поляна, Вьется волнистый туман, И на развивы тумана Весело смотрит Титан. Шире

Уж если всё от века решено, — Так что ж мне делать? Назначено мне полюбить

Nec sit ancillae tibi amor pudori Horatius Уж, серпы на плеча взложив, усталые жницы

Уж вечер надвинуться хочет, Туман над волнами растет, Таинственно море рокочет И что-то, белеясь,

Уж верба вся пушистая Раскинулась кругом; Опять весна душистая Повеяла крылом. Станицей тучки носятся,

Стихи мои в ряду других Прочтут ли бархатные глазки? Но появиться рад мой стих