Иван Крылов

Подруги милые! нарвите Душистых, мягких трав скорей — И мне из роз и из

Пастух нашел зимой в пещере Диких Коз; Он в радости богов благодарит сквозь слёз;

Супруга нежная и друг своих детей, Да успокоится она от жизни сей В бессмертьи

Скажи, любезный друг ты мой, Что сделалось со мной такое? Не сердце ль мне

Стрелок весной малиновку убил. Уж пусть бы кончилось на ней несчастье злое, Но нет;

Как утром на цветах весенняя роса. Едва она на сей земле блеснула, С улыбкою

Ты здравым хвалишься умом везде бесстыдно, Но здравого ума в делах твоих не видно.

С Тростинкой Дуб однажды в речь вошел. «Поистине, роптать ты в праве на природу»,

Под камнем сим лежит прегнусный корсиканец, Враг человечества, враг бога, самозванец, Который кровию полсвета

Резвися, речка дорогая; Играй, мой кроткий, милый друг! Водой блестящей окропляя Душистый, бархатный сей

Два Голубя как два родные брата жили, Друг без друга они не ели и

Здесь бедная навек сокрыта Тараторка — Скончалась от насморка.

Богиня резвая, слепая, Худых и добрых дел предмет, В которую влюблен весь свет, Подчас

У Льва служила Белка, Не знаю, как и чем; но дело только в том,

Милостивый государь мой, Алексей Алексеевич! Плотичка Хоть я и не пророк, Но, видя мотылька,

Залогом дружества прими Фонтена ты, И пусть оно в сердцах тогда у нас увянет,

Алкид[1], Алкмены сын, Столь славный мужеством и силою чудесной, Однажды, проходя меж скал и

Кто самолюбием чрез-меру поражен, Тот мил себе и в том, чем он другим смешон;

«Ну стоит ли богатым быть, Чтоб вкусно никогда ни съесть, ни спить И только

В деревне, в праздник, под окном Помещичьих хором, Народ толпился. На Белку в колесе

Алкид, Алкмены сын, Столь славный мужеством и силою чудесной, Однажды проходя меж скал и

Кто самолюбием чрез меру поражен, Тот мил себе и в том, чем он другим

Ну стоит ли богатым быть, Чтоб вкусно никогда ни съесть, ни спить И только

У Льва служила Белка. Не знаю, как и чем; но дело только в том,

В деревне, в праздник, под окном Помещичьих хором, Народ толпился. На Белку в колесе

Был в древности народ, к стыду земных племен, Который до того в сердцах ожесточился,

Приятель своего приятеля просил, Чтоб Бочкою его дни на три он ссудил. Услуга в

С великим Богачом Поэт затеял суд, И Зевса умолял он за себя вступиться. Обоим

С знакомцем съехавшись однажды я в дороге, С ним вместе на одном ночлеге ночевал.

Булатной сабли острый клинок Заброшен был в железный хлам; С ним вместе вынесен на

Потерянный Алмаз валялся на пути; Случилось наконец купцу его найти. Он от купца Царю

Полезно ль просвещенье? Полезно, слова нет о том. Но просвещением зовем Мы часто роскоши

Не ведаю, какой судьбой Червонец золотой С Полушкою на мостовой Столкнулся. Металл сиятельный раздулся,

Уединение любя, Чиж робкий на заре чирикал про себя, Не для того, чтобы похвал

Чижа захлопнула злодейка-западня: Бедняжка в ней и рвался и метался, А Голубь молодой над

В отворенном окне богатого покоя, В фарфоровых, расписанных горшках, Цветы поддельные, с живыми вместе

«Соседушка, мой свет! Пожалуйста, покушай». — «Соседушка, я сыт по горло». — «Нужды нет,

Увидя, что топор Крестьянин нес, «Голубчик, — Деревцо сказало молодое, — Пожалуй, выруби вокруг

Пастух нашел зимой в пещере Диких Коз; Он в радости богов благодарит сквозь слез;

Стрелок весной малиновку убил. Уж пусть бы кончилось на ней несчастье злое, Но нет;

«Ну, други, осовели! Ну, одреи, живей, чтоб волки вас заели!» — Так, идя у

«Сенюша, знаешь ли, покамест, как баранов. Опять нас не погнали в класс, Пойдем-ка да

«Здорово, кум Фаддей!» — «Здорово, кум Егор!» «Ну, каково, приятель, поживаешь?» «Ох, кум, беды

Две бочки ехали; одна с вином, Другая Пустая. Вот первая — себе без шуму

Слепой Осел в лесу с дороги сбился (Он в дальний путь было пустился). Но

С истертою и ветхою сумой Бедняжка-нищенький под оконьем таскался И, жалуясь на жребий свой,

На укоризну мы Фортуне тороваты: Кто не в чинах, кто не богат, За все,

Запачканный Голик попал в большую честь — Уж он полов не будет в кухнях

У Барыни, старушки кропотливой, Неугомонной и брюзгливой, Две были девушки, Служанки, коих часть Была