Иван Крылов

Крестьянин позвал в суд Овцу; Он уголовное взвел на бедняжку дело; Судья — Лиса:

Случается нередко нам И труд и мудрость видеть там, Где стоит только догадаться За

Когда у нас беда над головой, То рады мы тому молиться, Кто вздумает за

В саду у барина в пруде, В прекрасной ключевой воде, Лещи водились. Станицами они

Спи, любезное дитя, В недрах мира и покою; Спи, мой друг, поколь стрелою Время

Крестьянин, заводясь домком, Купил на ярмарке подойник, да корову, И с ними сквозь дуброву

Когда уж Лев стал хил и стар, То жесткая ему постеля надоела: В ней

Напрасно про бесов болтают, Что справедливости совсем они не знают, А правду тож они

Набрав валежнику порой холодной, зимной, Старик, иссохший весь от нужды и трудов, Тащился медленно

Когда-то, в старину, Лев с Барсом вел предолгую войну За спорные леса, за дебри,

Действующие лица Новомодова, помещица. Приказчик. Петр. Анюта. Кофейница. Финоген, Афросинья — родители Анюты Действие

У мужика, большого эконома, Хозяина зажиточного дома, Собака нанялась и двор стеречь, И хлебы

Быть сильным хорошо, быть умным лучше вдвое. Кто веры этому неймет, Тот ясный здесь

Пастух под тенью спал, надеялся на псов, Приметя то, змея из-под кустов Ползет к

Мужик, избу рубя, на свой Топор озлился; Пошел топор в-худых; Мужик взбесился: Он сам

Бессильному не смейся И слабого обидеть не моги! Мстят сильно иногда бессильные враги: Так

Потерянный Алмаз валялся на пути; Случилось, наконец, купцу его найти. Он от купца Царю

Федул твердит, что Фока плут Его позорит и ругает; Но я не вижу толку

Запачканный Голик попал в большую честь — Уж он полов не будет в кухнях

Когда один вопрос в беседе сей наскучит, Разбор других по сем тебя подобно мучит.

Полезен ли другим о басне сей урок — Не знаю, а творцу бедняжке он

У Барыни, старушки кропотливой, Неугомонной и брюзгливой, Две были девушки, Служанки, коих часть Была

Полезно ль просвещенье? Полезно, слова нет о том. Но просвещением зовем Мы часто роскоши

Мой критик, ты чутьем прославиться хотел, Но ты и тут впросак попался: Ты говоришь,

Дитяти маменька расчесывать головку Купила частый Гребешок. Не выпускает вон дитя из рук обновку:

Не ведаю, какой судьбой Червонец золотой С Полушкою на мостовой Столкнулся. Металл сиятельный раздулся,

«Ты ль это, Буало?.. Какой смешной наряд! Тебя узнать нельзя: совсем переменился!» — Молчи!

Предлинной хворостиной Мужик Гусей гнал в город продавать; И, правду истинну сказать, Не очень

Уединение любя, Чиж робкий на заре чирикал про себя, Не для того, чтобы похвал

Напрасно человек В науках тратит век: Сколь в них премудрости сыскати ни желает, Родится

Коль в доме станут воровать, А нет прилики вору, То берегись клепать, Или наказывать

Напрасно говорят, что критика легка. Я критику читал Руслана и Людмилы Хоть у меня

Тебя я не видал, но знаю: Ты человечество живишь… Чего же я тебе желаю?

«Соседушка, мой свет! Пожалуйста, покушай». — «Соседушка, я сыт по горло». — «Нужды нет,

Желаешь ты того, чтоб быть тебе богатым, И ищешь способов?.. Будь только тароватым, И

Подруги милые! нарвите Душистых, мягких трав скорей — И мне из роз и из

Пастух нашел зимой в пещере Диких Коз; Он в радости богов благодарит сквозь слёз;

Супруга нежная и друг своих детей, Да успокоится она от жизни сей В бессмертьи

Скажи, любезный друг ты мой, Что сделалось со мной такое? Не сердце ль мне

Стрелок весной малиновку убил. Уж пусть бы кончилось на ней несчастье злое, Но нет;

Как утром на цветах весенняя роса. Едва она на сей земле блеснула, С улыбкою

Ты здравым хвалишься умом везде бесстыдно, Но здравого ума в делах твоих не видно.

С Тростинкой Дуб однажды в речь вошел. «Поистине, роптать ты в праве на природу»,

Под камнем сим лежит прегнусный корсиканец, Враг человечества, враг бога, самозванец, Который кровию полсвета

Резвися, речка дорогая; Играй, мой кроткий, милый друг! Водой блестящей окропляя Душистый, бархатный сей

Два Голубя как два родные брата жили, Друг без друга они не ели и

Здесь бедная навек сокрыта Тараторка — Скончалась от насморка.

Богиня резвая, слепая, Худых и добрых дел предмет, В которую влюблен весь свет, Подчас

«Ну, други, осовели! Ну, одры, ну, живей! Чтоб волки вас заели!» — Так, идя

Ест Федька с водкой редьку, Ест водка с редькой Федьку.