Иван Крылов
Мальчишка, думая поймать угря, Схватил Змею и, во́ззрившись, от страха Стал бледен, как его
Сосед соседа звал откушать; Но умысел другой тут был: Хозяин музыку любил И заманил
«Сестрица! знаешь ли, беда!» На корабле Мышь Мыши говорила: «Ведь оказалась течь: внизу у
Дурак толстый архитектор, Чтоб поздравленья написать, Пусть он будет нам протектор Лишь бы знать
Какой-то молодец купил огромный дом, Дом, правда, дедовский, но строенный на-славу: И прочность, и
Французский маршал Ней В Можайске принцем возвеличен. И прежде был Можайск отличен Породою свиней.
Любви Марбефовой[1] с Летицией[2] приплод, Досель был Герострат, стал ныне скороход, С тех пор
«Отколе, умная, бредешь ты, голова?» Лисица, встретяся с Ослом, его спросила.— «Сейчас лишь ото
Подруга нежная зефиру В восточных небесах видна; Уж по небесному сапфиру Румянит солнцу путь
«Куда так, кумушка, бежишь ты без оглядки!» Лисицу спрашивал Сурок. «Ох, мой голубчик-куманек! Терплю
Начто над рощей сей тенистой Ты завываешь, бурный ветр, И над зелеными лугами Теснитесь,
Действующие лица Сумбуров. Сумбурова, жена его. Лиза, дочь его от первой жены. Лестов, любовник
В прекрасный летний день, Бросая по долине тень, Листы на дереве с зефирами шептали,
Защищая пол прелестный, Аннушка, мой друг любезный! Часто ты пеняла мне, Что лишь слабости
У Рифмохвата Случилося гостей полна палата; Но он, имея много дум, На прозе и
Лев убирал за завтраком ягнёнка; А собачонка, Вертясь вкруг царского стола, У Льва из-под
Могучий Лев, гроза лесов, Постигнут старостью, лишился силы: Нет крепости в когтях, нет острых
Крестьянин, заводясь домком, Купил на ярмарке подойник, да корову, И с ними сквозь дуброву
Напрасно про бесов болтают, Что справедливости совсем они не знают, А правду тож они
Набрав валежнику порой холодной, зимной, Старик, иссохший весь от нужды и трудов, Тащился медленно
Действующие лица Новомодова, помещица. Приказчик. Петр. Анюта. Кофейница. Финоген, Афросинья — родители Анюты Действие
У мужика, большого эконома, Хозяина зажиточного дома, Собака нанялась и двор стеречь, И хлебы
Быть сильным хорошо, быть умным лучше вдвое. Кто веры этому неймет, Тот ясный здесь
Мужик, избу рубя, на свой Топор озлился; Пошел топор в-худых; Мужик взбесился: Он сам
Бессильному не смейся И слабого обидеть не моги! Мстят сильно иногда бессильные враги: Так
Змея к Крестьянину пришла проситься в дом, Не по-пустому жить без дела, Нет, няньчить
К Крестьянину вползла Змея И говорит: «Сосед! начнем жить дружно! Теперь меня тебе стеречься
У Льва просила Мышь смиренно позволенья Поблизости его в дупле завесть селенье И так
Поймала кошка Соловья, В бедняжку когти запустила И, ласково его сжимая, говорила: «Соловушка, душа
Когда почтен быть хочешь у людей,— С разбором заводи знакомства и друзей! Мужик с
К Крестьянину на двор Залез осенней ночью вор; Забрался в клеть и, на просторе,