Иван Крылов

Печали малые даны,— Чтоб радостям придать цены; Нередко о пустом, случится, Сердечко бедное крушится,

Что хвалишься во злобе, сильне? Чем хвалишься во злобе, сильный, Что мочен наносить ты

Мужик на лето в огород Наняв Осла, приставил Ворон и воробьев гонять нахальный род.

Лев пестрых не взлюбил овец. Их просто бы ему перевести не трудно; Но это

Боже, суд твой цареви даждь и правду твою сыну цареву Подай царю твой, боже,

Господи боже спасения моего О боже! царь щедрот, спасений, Внемли! — К тебе моих

Осел не птица, Он не горазд летать, Однако ж для него не в первый

В голодный год, чтобы утешить мир, Затеял Лев богатый пир. Разосланы гонцы и скороходы,

Бог, отмщений господь Снесись на вихрях, мщений царь! Воссядь на громах — тучах черных,

Прости, любезное село, Столица мира дорогого; Прости, ключ чистый, как стекло, И ты, тенистая

Действующие лица Г-н Вспышкин. Г-жа Ужима, жена его. Г-жа Прелеста, дочь их. Г-н Милон,

Господь воцарися, да радуется земля. Взыграй, вся дышушая плоть! Днесь воцарился твой господь. Промчите

Богатый Откупщик в хоромах пышных жил, Ел сладко, вкусно пил; По всякий день давал

Не знаю я в каком суде, При ком, когда и где, Но столько дел

Мужа поведай мне, муза, мудрого странствия многи, Им понесенны, когда был священный Пергам испровергнут.

Весной в своих грядах так рылся Огородник, Как будто бы хотел он вырыть клад:

В каком-то стаде у Овец, Чтоб Волки не могли их более тревожить, Положено число

Как часто говорят в делах: еще успею. Но надобно признаться в том, Что это

Счастливы басенки мои в руках твоих, Люби и жалуй их, И если иногда стихи

Людские завсегда нам видимы пороки. Своих не примечать, Других ценить и на других ворчать

Когда из Греции вон выгнали богов И по мирянам их делить поместья стали[1], Кому-то

В каком-то капище был деревянный бог, И стал он говорить пророчески ответы И мудрые

У Саввы, Пастуха (он барских пас овец), Вдруг убывать овечки стали. Наш молодец В

Зефир с ракитников пушистых Аврорин бисер[1] осыпал; На озере в зыбях струистых Всходящий солнца

Не презирай совета ничьего. Но прежде рассмотри его. Со стороны прибыв далекой В дремучий

Пастух в Нептуновом соседстве близко жил: На взморье, хижины уютной обитатель, Он стада малого

Ода. На случай фейерверка, сожженного 15 числа сентября 1793 года на царицынском лугу в

Желая светлым днем вполне налюбоваться, Орел поднебесью летал И там гулял, Где молнии родятся.

Перед окном Был дом, Ударил гром, И со стены Паук Вдруг стук, Упал, лежит,

Среди лесов, стремнин и гор, Где зверь один пустынный бродит, Где гордость нищих не

За облака Орел На верх Кавказских гор поднялся; На кедре там столетнем сел И

По мне таланты те негодны, В которых Свету пользы нет, Хоть иногда им и

Когда-то, о весне, зверями В надсмотрщики Медведь был выбран над ульями, Хоть можно б

«Сестрица! знаешь ли, беда!» На корабле Мышь Мыши говорила: «Ведь оказалась течь: внизу у

Медведь Попался в сеть. Над смертью издали шути как хочешь смело: Но смерть вблизи

Дурак толстый архитектор, Чтоб поздравленья написать, Пусть он будет нам протектор Лишь бы знать

Какой-то молодец купил огромный дом, Дом, правда, дедовский, но строенный на-славу: И прочность, и

Французский маршал Ней В Можайске принцем возвеличен. И прежде был Можайск отличен Породою свиней.

В прихожей на полу, В углу, Пустой мешок валялся. У самых низких слуг Он

Любви Марбефовой[1] с Летицией[2] приплод, Досель был Герострат, стал ныне скороход, С тех пор

«Отколе, умная, бредешь ты, голова?» Лисица, встретяся с Ослом, его спросила.— «Сейчас лишь ото

Жил в городе богач, по имени Мирон. Я имя вставил здесь не с тем,

Подруга нежная зефиру В восточных небесах видна; Уж по небесному сапфиру Румянит солнцу путь

«Куда так, кумушка, бежишь ты без оглядки!» Лисицу спрашивал Сурок. «Ох, мой голубчик-куманек! Терплю

Какой порядок ни затей, Но если он в руках бессовестных людей, Они всегда найдут

Начто над рощей сей тенистой Ты завываешь, бурный ветр, И над зелеными лугами Теснитесь,

Действующие лица Сумбуров. Сумбурова, жена его. Лиза, дочь его от первой жены. Лестов, любовник

Как часто что-нибудь мы сделавши худого, Кладем вину в том на другого, И как