Яков Полонский

Любя колосьев мягкий шорох И ясную лазурь, Я не любил, любуясь нивой, Ни темных

О благодатная, святая влага! Со всех сторон, С востока солнца до заката солнца, Объемля

Дом стоит близ Мойки — вензеля в коронках Скрасили балкон. В доме роскошь —

Мое сердце — родник, моя песня — волна, Пропадая вдали, — разливается… Под грозой

Там, у просеки лесной, Веет новою весной; Только жутко под ракитой Близ могилы позабытой.

Мой ум подавлен был тоской, Мои глаза без слез горели; Над озером сплетались ели,

Моя судьба, старуха, нянька злая, И безобразная, и глупая, за мной Следит весь день

1 Не князь, красавец молодой, Внук иверских царей, Был сокровенною мечтой Ее цветущих дней.

Я по красному щебню схожу один К морю сонному, Словно тучками, мглою далеких вершин

Как промаюсь я, службы все выстою, Да уйду на ночь в келью свою, Да

Сто лет пройдет, сто лет; забытая могила, Вчера зарытая, травою порастет, И плуг пройдет

I Неприступный, горами заставленный, Ты, Кавказ, наш воинственный край, — Ты, наш город Тифлис

Хмурая застигла ночь, ‎На пути — бурьян… Дышет холодом с реки, ‎Каплет сквозь туман. Но,

На Женевском озере Лодочка плывет — Едет странник в лодочке, Тяжело гребет. Видит он

Когда на листья винограда Слетала влажная прохлада С недосягаемых вершин; Когда вечерний звон Гелата

Наплывает туча с моря, Ночь и гром, чего я жду… Ах! куда, зачем я

Я не приду к тебе… Не жди меня! Недаром, Едва потухло зарево зари, Всю

Недавно ты из мрака вышел, Недавно ты пошел назад, И все ты видел, все

О, что хочешь говори! Я не дам себя в обиду… — Я верна тебе,

Нет, нет! не оттого признаньем медлю я, Что я боюсь — она не отзовется

Чу! — выстрел — встань! Быть может, нападенье… Не разбудить ли казаков?.. Быть может,

Спишь ли ты, брат мой? Уж ночь остыла; В холодный, Серебряный блеск Потонули вершины

Помнишь, лунное мерцанье, Шорох моря под скалой, Сонных листьев колыханье, И цынцырны стрекотанье За

Волшебный край! Соренто дремлет — Ум колобродит — сердце внемлет — Тень Тасса начинает

Я червь — я бог! Державин Ты не спишь, блестящая столица. Как сквозь сон,

Я помню, был я с ним знаком В те дни, когда, больной, он говорил

Ожесточила ли тебя людская тупость, Иль повседневная сует их кутерьма, Их сердца старческая скупость,

Как они наивны И как робки были В дни, когда друг друга Пламенно любили!

(Посв. Я. К. Гроту) Вздымая волны, над заливом Шла к ночи буря, — гром

На горах, под метелями, Где лишь ели одни вечно зелены, Сел орел на скалу

Откуда же взойдет та новая заря Свободы истинной — любви и пониманья? Из-за ограды

Он вышел рано, а прощальный Луч солнца в тучах догорал; Казалось, факел погребальный Ему

Оттого ль, что в божьем мире Красота вечна, У него в душе витала Вечная

Вот здесь сидел он у окна, Безмолвный, сумрачный: больна Была душа его — он

Мой костер в тумане светит; Искры гаснут на лету… Ночью нас никто не встретит;

Ты как будто знала, муза, Что, влекомы и теснимы Жизнью, временем, — с латынью

Схоронил я навек и оплакал Мое сердце — и что ж, наконец! Чудеса, наконец!

По горам две хмурых тучи Знойным вечером блуждали И на грудь скалы горючей К

По торжищам влача тяжелый крест поэта, У дикарей пощады не проси, — Молчи и

Посв. памяти баронессы Ю. П. Вревской Семь дней, семь ночей я дрался на Балканах,

— Подойди ко мне, старушка, Я давно тебя ждала.— И косматая, в лохмотьях, К

1 Моя мать от нужды и печали Вся изныла, тая Свое горе; а я

Поэт и гражданин, он призван был учить. В лохмотьях нищеты живую душу видеть. Самоотверженно

О гражданин с душой наивной! Боюсь, твой грозный стих судьбы не пошатнет, Толпа угрюмая,

Полонский здесь не без привета Был встречен Фетом, и пока Старик гостил у старика,

У нас весна, а там — отбитые волнами, Плывут громады льдин — плывут они

Соловей поет в затишье сада; Огоньки потухли за прудом; Ночь тиха.- Ты, может быть,

«Поцелуй меня… Моя грудь в огне… Я еще люблю… Наклонись ко мне». Так в

Посмотри — какая мгла В глубине долин легла! Под ее прозрачной дымкой В сонном

Лета идут — идут и бременят — Суровой старости в усах мелькает иней, —

Пришли и стали тени ночи На страже у моих дверей! Смелей глядит мне прямо