Горемычная

Жаль мне тебя, моя пташечка бедная:

Целую ночь ты не спишь,

Глазки в слезах, — изнурённая, бледная,

Всё ты в раздумьи сидишь;

Жаль мне; ведь даром средь горя бесплодного

Сердце твоё изойдёт.

Ждёшь ты, голубушка, мужа негодного,

Третий уж за полночь бьёт.

Думаешь ты, пригорюнясь, несчастная

Лютой убита тоской:

Ночь так темна и погода ненастная —

Нет ли беды с ним какой?

Ждёшь ты напрасно: на ноченьку пирную

Принял он дружеский зов;

Там он, с друзьями схватясь в безкозырную,

Гнёт королей и тузов, —

Бьют их. — ‘Поставлю же карточку новую, —

Думает, — ну-ка, жена,

Ты помоги вскрыл даму бубновую,

Смотрит: убита она.

‘Ох! ‘ — И рука его, трепетно сжатая,

Карту заветную мнёт.

‘Помощи нет; — изменила, проклятая!

Полно! ‘ — И, бледный, встаёт,

Хочет идти он… Как можно? Да кстати ли?

Вспомни-ка рысь старины!

‘Тут лишь почин, — восклицают приятели, —

Разве боишься жены?

Пусть он идёт! Ведь не вовремя явится —

Та ему страху задаст!

Тут ведь не свой брат! — С женою управиться,

Братцы, не всякий горазд.

Мы — люди вольные. Пусть его тащится!

Нам ли такой по плечу? ‘

Вот он: ‘Да что мне жена за указчица?

Вздор! — говорит: — не хочу!

Эх, раззадорили кровь молодецкую!

Что мне жена? — И пошёл:

‘Вот ещё! Пусть убирается в детскую!

Я ведь детей ей завёл, —

Долг свой исполнил я, даром что смолоду

С вами немало кутил;

Ну, и забочусь: не мрут они с голоду,

По миру их не пустил;

Сыты, одеты; покои приличные;

Что мне там женская блажь? ‘ —

‘Вот он — вскричали друзья закадычные, —

Наш ещё друг — то, всё наш! ‘

Стали разгуливать по столу чарочки.

‘Мало ли жён есть? — кричат, —

Мало ли? Гей, вы красотки — сударочки! ‘

Вот он где — твой супостат,

Муж твой, губитель твой! Вот как заботится

Он о жене своей там!

Может быть, пьяный, он с бранью воротится;

Может, даст волю рукам.

Ты ж, ожидая такого сожителя,

Мне отвечаешь, стеня:

‘Так суждено: полюбила губителя —

Пусть же он губит меня! ‘