Николай Тихонов

Стих может заболеть И ржавчиной покрыться, Иль потемнеть, как медь Времен Аустерлица, Иль съежиться,

И сказал женщине суд: «Твой муж — трус и беглец, И твоих коров уведут,

Мы разучились нищим подавать, Дышать над морем высотой соленой, Встречать зарю и в лавках

И встанет день, как дым, стеной, Уеду я домой, Застелет поезд ночь за мной

Сквозь гул Москвы, кипенье городское К тебе, чей век нуждой был так тяжел, Я

Я рад, что видел у Аттока Могучий Инд в расцвете сил И весь размах

Над зеленою гимнастеркой Черных пуговиц литые львы; Трубка, выжженная махоркой, И глаза стальной синевы.

Спокойно трубку докурил до конца, Спокойно улыбку стер с лица. «Команда, во фронт! Офицеры,

Кую-Уста зовут того, кто может Своим чутьем найти воды исток. Сочти морщины на верблюжьей

Наш век пройдет. Откроются архивы, И все, что было скрыто до сих пор, Все

Локти резали ветер, за полем — лог, Человек добежал, почернел, лег. Лег у огня,

Как след весла, от берега ушедший, Как телеграфной рокоты струны, Как птичий крик, гортанный,

Не заглушить, не вытоптать года,- Стучал топор над необъятным срубом, И вечностью каленная вода

Дома здесь двадцать лет назад В огне и грохоте кипели, И шли бойцы сквозь

1 Домов затемненных громады В зловещем подобии сна, В железных ночах Ленинграда Осадной поры