Федор Сологуб

Я не спал, — и звучало За рекой, Трепетало, рыдало Надо мной. Это пела

Я ничего не знаю, какая радость есть. Я тихо умираю, одна среди людей. Моя

Я один в безбрежном мире, я обман личин отверг. Змий в пылающей порфире пред

Я опять, как прежде, молод, И опять, как прежде, мал. Поднимавший в небе молоты

Я осмеянный шел из собрания злобных людей, В утомлённом уме их бесстыдные речи храня.

Я от мира отрекаюсь, Облекаюсь тёмной схимой И душою устремляюсь В тот чертог недостижимый,

Я печален, я грешен, — Только ты не отвергни меня. Я твоей красотою утешен

Я подарю тебе рубин, — В нём кровь горит в моём огне. Когда останешься

Я рано вышел на дорогу И уж к полудню утомлен, Разочарован понемногу И чадом

Я приготовился принять гостей, Украсил я свою келейку, И вышел к воротам, и сел

Я шел безнадёжной дорогой, Когда ещё день не погас. Горел во мне думою строгой

Я сказал моей невесте: «Верь, что я до гроба твой». Но она, нахмурив брови,

Я слабею, я темнею, Загореться мне невмочь, Я тоскою-мглою вею, День гашу, взываю ночь.

Я слагал эти мерные звуки, Чтобы голод души заглушить, Чтоб сердечные вечные муки, В

Я спешил к моей невесте В беспощадный день погрома. Всю семью застал я вместе

Я спал от печали Тягостным сном. Чайки кричали Над моим окном. Заря возопила: «Встречай

Я сжечь её хотел, колдунью злую. Но у неё нашлись проклятые слова, — Я

Я тёмным иду переулком, Где в воздухе пыльном и гулком Тревога, И чужд я

Я томился в чарах лунных, Были ясны лики дивных дев, И звучал на гуслях

Я умираю не спеша, Предсмертной тешусь я истомой. Подобна грешная душа Святой, на злую

Я упивался негой счастья, Безумным праздником любви. Струился ядом сладострастья Избыток сил в моей

Я устал, — я едва только смею дышать, — И недужны, и трудны людские

Я уведу тебя далёко От шумных, тесных городов. Где в многолюдстве одиноко, Где рабство

Я верен слову твоему, И всё я тот же, как и прежде. Я и

Я верю в творящего Бога, В святые заветы небес, И верю, что явлено много

Я верю, верю, верю, верю В себя, в тебя, в мою звезду. От жизни

Я влюблён в мою игру. Я играя сам сгораю, И безумно умираю, И умру,

Я воскресенья не хочу, И мне совсем не надо рая, — Не опечалюсь, умирая,

Я возвращаюсь к человеку, К его надеждам и делам. Душа не рвется пополам, —

Я вышел из потайной двери, И нет возврата в милый рай. Изнемогай, но в

Я зажгу восковую свечу, И к Творцу моему воззову, Преклоняя главу и колени. Бытия

Я здесь один, жесток мой рок, А ты покоишься далече, — Но предуставлен Богом

Я ждал, что вспыхнет впереди Заря, и жизнь свой лик покажет И нежно скажет:

Я жил как зверь пещерный, Холодной тьмой объят, Заветам ветхим верный, Бездушным скалам брат.

Я живу в тёмной пещере, Я не вижу белых ночей. В моей надежде, в

Яркий факел погребальный Не задует снежный ветер. Хорошо огню на свете, Пусть он даже

Яркой одет багряницей, Гладко власы расчесав, Тихо идёт он с цевницей Между увлаженных трав.

Яро длился милый день, И склонился под плетень. Тот, кто любит жить со мглой,

Братцы солдатушки, Бравы ребятушки, Шибко поспешайте, Бунты утишайте. — То-то вот, что тощи, Черви

За цветком цветёт цветок Для чего в тени дубравной? Видишь, ходит пастушок. Он в

За кустами шорох слышен. Вышел на берег сеньор. Губы Лизы краше вишен, Дня светлее

За мельканьем волшебных узоров Я слежу в заколдованной мгле, И моих очарованных взоров Не

Забелелся туман за рекой. Этот берег совсем невысок, И деревья стоят над водой, И

Забудь, что счастье ненадежно, Доверься мне, И успокойся безмятежно В блаженном сне. Мгновенья сладкие

Забыты вино и веселье, Оставлены латы и меч,- Один он идет в подземелье, Лампады

Забыв о родине своей, Мы торжествуем новоселье, — Какое буйное весепье! Какое пиршество страстей!

Забыв о счастьи, о весельи, Отвергнув равнодушный свет, Один в своей унылой келье Ты,

Зачем любить? Земля не стоит Любви твоей. Пройди над ней, как астероид, Пройди скорей.

Зачем, скажи, В полях, возделанных прилежно, Среди колосьев ржи Везде встречаем неизбежно Ревнивые межи?

«Зачем возрастаю? — Снегурка спросила меня. — Я знаю, что скоро растаю, Лишь только

Зачем жемчуг-роса в траве? Зачем янтарь-луна ясна, бледна? Из леса фея вышла. Не одна.