Анна Ахматова

А в переулке забор дощатый… Н.Г. Настоящую оду Нашептало… Постой, Царскосельскую одурь Прячу в

Уже кленовые листы На пруд слетают лебединый, И окровавлены кусты Неспешно зреющей рябины, И

Памяти Н.С.Г. I Пятым действием драмы Веет воздух осенний, Каждая клумба в парке Кажется

Целый день провела у окошка И томилась: ‘Скорей бы гроза’. Раз у дикой затравленной

Целый год ты со мной неразлучен, А как прежде и весел и юн! Неужели

Чем хуже этот век предшествующих? Разве Тем, что в чаду печали и тревог Он

Я гашу те заветные свечи, Мой окончен волшебный вечер, — Палачи, самозванцы, предтечи И,

Отрывок из цикла «Шиповник цветет». Ты стихи мои требуешь прямо… Как-нибудь проживешь и без

Черная вилась дорога, Дождик моросил, Проводить меня немного Кто-то попросил. Согласилась, да забыла На

Чернеет дорога приморского сада, Желты и свежи фонари. Я очень спокойная. Только не надо

Сегодня я туда вернусь, Где я была весной. Я не горюю, не сержусь, И

Не должен быть очень несчастным И главное скрытным. О нет! — Чтоб быть современнику

У кладбища направо пылил пустырь, А за ним голубела река. Ты сказал мне: «Ну

Что нам разлука? — Лихая забава, Беды скучают без нас, — Спьяну ли валится

…что с кровью рифмуется Кровь отравляет И самой кровавой в мире бывает.

Что таится в зеркале? — Горе… Что шумит за стеной? — Беда. 1961

Что там клокотало за дверью стеклянной, То, может быть, не было мной. Декабрь 1965

Что-то неладно со мною опять… Сердце колотится сиро. Кровь мою солнцу пора показать, Старому

Что ты можешь еще подарить? — Той сияющей сущности пламя, Вечность вечную и меж

Что у нас общего? Стрелка часов И направление ветра? Иль в глубине оснеженных лесов

Чтоб я не предавалась суесловью. А между ними маленькая дверь. Железная, запачканная кровью.

Чугунная ограда, Сосновая кровать. Как сладко, что не надо Мне больше ревновать. Постель мне

Цветов и неживых вещей Приятен запах в этом доме. У грядок груды овощей Лежат,

Цветы, холодные от рос И близкой осени дыханья, Я рву для пышных, жарких кос,

Дьявол не выдал. Мне всё удалось. Вот и могущества явные знаки. Вынь из груди

Да, я любила их, те сборища ночные,- На маленьком столе стаканы ледяные, Над черным

Дал Ты мне молодость трудную. Столько печали в пути. Как же мне душу скудную

Deprofundis …[1] Мое поколенье Мало меду вкусило. И вот Только ветер гудит в отдаленье,

Десять лет и год твоя подруга Не слыхала, как поет гроза. Десять лет и

Зеленей той весны не бывало еще во вселенной. 1909

Для суда и для стражи незрима, В эту залу сегодня войду Мимо, мимо, до

Для того ль тебя носила Я когда-то на руках, Для того ль сияла сила

Долгим взглядом твоим истомленная, И сама научилась томить. Из ребра твоего сотворенная, Как могу

Долго шел через поля и села, Шел и спрашивал людей: ‘Где она, где свет

Дорогою ценой и нежданной Я узнала, что помнишь и ждешь. А быть может, и

Кто чего боится, То с тем и случится, — Ничего бояться не надо. Эта

Древний город словно вымер, Странен мой приезд. Над рекой своей Владимир Поднял черный крест.

Несказанные речи Я больше не твержу, Но в память той невстречи Шиповник посажу. Как

Думали: нищие мы, нету у нас ничего, А как стали одно за другим терять,

Двадцать первое. Ночь. Понедельник. Очертанья столицы во мгле. Сочинил же какой-то бездельник, Что бывает

1 Подушка уже горяча С обеих сторон. Вот и вторая свеча Гаснет и крик

Дверь полуоткрыта, Веют липы сладко… На столе забыты Хлыстик и перчатка. Круг от лампы

От других мне хвала — что зола. От тебя и хула — похвала. Весна

В то время я гостила на земле. Мне дали имя при крещенье — Анна,

Могла ли Биче словно Дант творить, Или Лаура жар любви восславить? Я научила женщин

Еще говорящую трубку Она положила обратно, И ей эта жизнь показалась И незаслуженной долгой,

Отрывок И требовала, чтоб кусты Участвовали в бреде, Всех я любила, кто не ты

Еще одно лирическое отступление Все небо в рыжих голубях, Решетки в окнах — дух

За веру твою! И за верность мою! За то, что с тобою мы в

Еще весна таинственная млела, Блуждал прозрачный ветер по горам И озеро глубокое синело —

Если б все, кто помощи душевной У меня просил на этом свете, — Все