Алексей Апухтин

Опять пишу тебе, но этих горьких строк Читать не будешь ты… Нас жизненный поток

Опять в моей душе тревоги и мечты, И льется скорбный стих, бессонницы отрада… О,

Опять весна! Опять какой-то гений Мне шепчет незнакомые слова, И сердце жаждет новых песнопений,

Опять я очнулся с природой! И кажется, вновь надо мной Все радостно грезит свободой,

Слушать предсмертные песни Орфея друзья собралися. Нагло бранясь и крича, вдруг показался паяц. Тотчас

Осенней ночи тень густая Над садом высохшим легла. О, как душа моя больная В

Кончалось лето. Астры отцветали… Под гнетом жгучей, тягостной печали Я сел на старую скамью,

Всюду грустная примета: В серых тучах небеса, Отцветающего лета Равнодушная краса; Утром холод, днем

Осенний ветер так уныло В полях свистал, Когда края отчизны милой Я покидал. Смотрели

Отчалила лодка. Чуть брезжил рассвет… В ушах раздавался прощальный привет, Дышал он нежданною лаской…

Зачем загадывать, мечтать о дне грядущем, Когда день нынешний так светел и хорош? Зачем

Что так усиленно сердце больное Бьется, и просит, и жаждет покоя? Чем я взволнован,

МИНУТЫ СЧАСТЬЯ Ami, ne cherchez pas dans les plaisirs frivoles Le bonheur eternel, que

Н. Д. Карпову Ночь близка… На небе черном Серых туч ползет громада; Всё молчит

Послание Нет, над письмом твоим напрасно я сижу, Тебя напрасно проклинаю, Увы! там адреса

Ты помнишь, как, забившись в «музыкальной», Забыв училище и мир, Мечтали мы о славе

Бывало, теша ум в мечтаньях суеверных, Когда ты падала огнистой полосой, Тебе вверял я

Ни у домашнего, простого камелька, Ни в шуме светских фраз и суеты салонной Нам

С тяжелой думою и с головой усталой Недвижно я стоял в убогом храме том,

С тех пор, как помню жизнь, я помню и тебя С улыбкой слушая младенческий

В часы бессонницы, под тяжким гнетом горя, Я вспомнил о тебе, возница верный мой,

Не стучись ко мне в ночь бессонную, Не буди любовь схороненную, Мне твой образ

Зачем в тиши ночной, из сумрака былого, Ты, роковая ночь, являешься мне снова И

(Перевод из Донаурова) Пара гнедых, запряженных с зарею, Тощих, голодных и грустных на вид,

Боже, в каком я теперь упоении С «Вестником Русским» в руках! Что за прелестные

И скучно и грустно… И странно, и дико, и целый мне век не понять

Пьяные уланы Спят перед столом, Мягкие диваны Залиты вином. Лишь не спит влюбленный, Погружен

Когда на землю ночь спустилась И сад твой охватила мгла; Когда ты с матерью

Вы говорите, доктор, что исход Сомнителен? Ну что ж, господня воля! Уж мне пошел

Перед судом толпы, коварной и кичливой, С поникшей головой меня увидишь ты И суетных

В час утра раннего отчаливал челнок, Гребцы неистово кричали, Разлив, волнуясь, рос; белеющий восток

Несясь дорогою большою, Перо гусиное в сторонке вижу я, И вот уж странною мечтою

О, помнишь ли, давно — еще детьми мы были — На шумном вечере мы

Денек веселый! с давних пор Обычай есть патриархальный У нас: и лгать, и всякий

Без волненья, без тревоги Он по жизненной дороге Всё шагает день и ночь, И

Май на дворе… Началися посевы, Пахарь поет за сохой… Снова внемлю вам, родные напевы,

Холодна, прозрачна и уныла, Ночь вчера мне тихо говорила: «Не дивися, друг, что я

Ах! Зачем тебя, Полевой цветок, Житель вольных мест, С поля сорвали, В душной комнате

Антракт. В театре тишина, Ни вызовов, ни гула, Вся зала в сон погружена, И

Длинные улицы блещут огнями, Молкнут, объятые сном; Небо усыпано ярко звездами, Светом облито кругом.

С хозяйкой под руку, спокойно, величаво Она идет к роялю. Все молчит, И смотрит

Письмо у ней в руках. Прелестная головка Склонилася над ним; одна в ночной тиши,

Сотрудникам «Училищного вестника» Друзья, неведомым путем На бой с невежеством, со злом И с

Ночью вчера, задремав очень рано, В грезах увидел я Юстиниана. В мантии длинной, обшит

Quel eclatant succes et quelle recompense! Le prince des traites est doublement heureux: Il

Ниспослан некий вождь на пишущую братью, Быв губернатором немного лет в Орле… Актера я

Двести лет тому назад Соизволил царь родиться… Раз, приехавши в Карлсбад, Вздумал шпруделя напиться.

Как сражены мы этим слухом, Наш Италийский генерал: Там, где твой дед не падал

Почтенный Оливье, побрив меня, сказал: «Мне жаль моих французов бедных В министры им меня

В грезах сладострастных видел я тебя; Грез таких не знал я никогда любя. Мне

Он прийти обещал до рассвета ко мне, Я томлюсь в ожидании бурном, Уж последние