1 На девятый год бегства от Гитлера, Изнуренная скитаниями, Холодом, голодом зимней Финляндии, Ожиданием
Корабль средь волн плывет, И видит рулевой За чуть приметной гранью вод Заветный город
Читаю: пламя — благо для того, Кто смог набросить на него узду, А без
Одно прошу: не избегай меня. Твое рукопожатье — мне отрада. Ты стал глухим? Тебя
Чтобы выжить, необходимо счастье. Без счастья Не спастись никому от холода, Голода, от людей.
Вы, артисты, устраивающие свои театры В больших домах, под искусственными светочами, Перед молчащей толпой,—
В ленивом и обрюзглом этом теле Гнездится разум, словно злой недуг. Тут блеск мечей,
О бранденбургский парк былых времен! О духовидцев тщетные мечтанья! И воин на коленях —
Критическое отношение Некоторые считают бесплодным. Это потому, что в государстве Ихней критикой многого не
Приглашенные на заседание Академии искусств Большие начальники из Комиссии по делам искусств, Платя дань
Я слышал, ты поднял на себя руку, Чтобы не дать палачу работы. Восемь лет
1 Тех, кого усаживают в золоченые кресла, лишь бы они писали, Спросят потом о
Из пьесы «Мероприятие» Кривда уверенным шагом сегодня идет до земле. Кровопийцы устраиваются на тысячелетья.
Продлится всего четыре недели. К началу осени Все вы вернетесь домой. Но осень Много
В лесу соловьином, где сон травяной, где доброе утро нам кто-то пропинькал, счастливые нашей
Трепещу перед чудом Господним, потому что в бездушной ночи никого я не спас и
Сними с меня усталость, матерь Смерть. Я не прошу награды за работу, но ниспошли
Сколько вы меня терпели!.. Я ж не зря поэтом прозван, как мальчишка Гекльберри, никогда
1 Как утешительно-тиха и как улыбчиво-лукава в лугов зеленые меха лицом склоненная Полтава. Как
Судьбе не крикнешь: «Чур-чура, не мне держать ответ!» Что было родиной вчера, того сегодня
О, дай нам Бог внимательных бессонниц, чтоб каждый мог, придя под грубый кров как
Ночью черниговской с гор араратских, шерсткой ушей доставая до неба, чад упасая от милостынь
Мы с тобой проснулись дома. Где-то лес качает кроной. Без движенья, без желанья мы
Между печалью и ничем мы выбрали печаль. И спросит кто-нибудь «зачем?», а кто-то скажет