Гази Кашшафу Любимый друг! От твоего письма В груди моей живой родник забил. Прочел
Вы с нами, сестры нежные, так долго Делили бремя тяжкое войны! Глаза у вас
Мы сквозь ресницы все еще смеемся, Друг другу глядя в жаркие зрачки, Друг друга
Простились мы, и с вышитой каймою Платок родные руки дали мне. Подарок милой! Он
Дильбар поет — она рубашку шьет, Серебряной иглой рубашку шьет. Куда там песня! —
Ты ушел в наряд, и сразу стало Как-то очень грустно без тебя. Ну, а
С земли встает туман голубоватый. Грохочут танки, вытянувшись в ряд. Как соколы отважные, крылаты
Над песчаным обрывом рыбачья артель У своих шалашей запалила костер. Брызги-искры и страстные песни
Помнится, была весьма забавной Наша комсомольская любовь. Члены волостного комитета, Ехали на съезд мы.
На помощь солнцу мы пришли, Чтоб снять с земли и снег и лед. Уже
Наш садовод — неугомонный дед. Ему, пожалуй, девяносто лет, А он, восход засветится едва,
Горе, скорей от меня уходи, Кончился день твой, светло впереди! Долго же ты у
Я вновь здоров. И мозг усталый мой Очистился от мглы гнетущей. Мой влажен лоб.
Нелепой смертью, видно, я умру: Меня задавят стужа, голод, вши. Как нищая старуха, я
В мае опять состоится сбор, Съедутся все друзья. Звучно ударит в дно хрусталя Алой
Нет, сильны мы — мы найдем дорогу, Нам ничто не преградит пути. Нас, идущих
У милого взгляда Волшебная сила. Ты нежной улыбкой Меня покорила. Но я ведь не
Здесь нет вина. Так пусть напитком Нам служит наших слез вино! Нальем! У нас
С обидой я из жизни ухожу, Проклятья рвутся из души моей. Напрасно, мать, растила
Быть может, годы будут без письма, Без вести обо мне. Мои следы затянутся землей,
Я помню юности года, Свидания и ссоры. Любил смертельно я тогда Красотку из конторы.
Кто с мечом придет, от меча и погибнет. Александр Невский — Клинок с чеканной
Прощай, Мензелинск! Уезжаю. Пора! Гостил я недолго. Умчусь не на сутки. Прими эти строки
Я стоял на посту, а в рассветной мгле Восходила Чулпан-звезда, Словно дочка моя Чулпан
Как-то странно жизнь моя сложилась! Огонечек тлел едва-едва. Пылко полюбил я, всей душою, А
Оторвался от стебля цветок И упал, и на крыльях метели Прилетели в назначенный срок,—
Много к девушке-зорьке спешит женихов Из заморской чужой стороны, Все в парче да в
Двина! Где взять мне силы, чтобы вспять Твое теченье плавное погнать? Чтоб я, твоей
Цепи каменного мешка Пусть твоя разорвет рука! А не сможешь, так смерть предстанет —
Красотка говорила молодая Царевичу, пылавшему в любви: — Чтобы поверить в страсть твою могла
Родилась беспомощным комочком, Но растет и крепнет с каждым днем. Голосок ее звенит звоночком,
С поля милая пришла, Спелых ягод принесла, Я ж сказать ей не решаюсь, Как
Луч поляну осветил И ромашки разбудил: Улыбнулись, потянулись, Меж собой переглянулись. Ветерок их приласкал,
Заболела девочка. С постели Не вставала. Глухо сердце билось. Доктора помочь ей не умели,
Путь идет через лес… Этой тропкой В детстве бегал по ягоды я. Мы уходим…
1 Если б ласточкой я был, Если б крыльями я бил, В час, когда
Дороги, дороги! Довольно гостил я От края родного вдали. Пора и домой мне. Хочу,
Я в девяноста девяти заплатах, Но нет в душе прорех и нет заплат. А
Года, года… Придя ко мне, всегда Меня руками гладили своими. Вы с мягким снегом
Что так шумна, бурна, Стремительна река, Хоть здесь ее волна В раскате широка? О
Прожил девяносто лет Фарук. Утром встал, исполненный кручины,— О себе задумался он вдруг, Низко
— Есть женщина в мире одна. Мне больше, чем все, она нравится, Весь мир
Вернулся я! Встречай, любовь моя! Порадуйся, пускай безногий я: Перед врагом колен не преклонял,
Преграждая путь гремящим «тиграм», Ждут в овраге пятеро солдат; Разложив гранаты и бутылки, Зорко